И твое победное: «Ты не представляешь, они как дети — стадо идиотов, я сделал их на раз-два!»

Первый срыв с «больших» денег, и неделя запоя, и снова «ты самый…», и снова раздувание щек, и первые личные вложения, и праздник с друзьями по этому поводу. Три дня застолья — это у тебя. А у меня посуда — плита — посуда. И утро четвертого дня: «Ну, видишь, ты же самый-самый…»

И дефолт… Конечно, твоя паника: все, все пропало! Мои уговоры: ничего не пропало, осталось это, это и это. Все поправим, затянем пояс, поживем у мамы, не будем снимать квартиру, поедим макароны. И цифры по ночам, цифры, а утром — смотри, мы вылезем!

И вылезли, вылезли! Ничего не надо начинать сначала — там подтянули, здесь урезали, опять же после дефолта многие конкуренты отпали — и все, все, прорвались!

И победа, и обороты, и экономия на всем, по большей части на мне.

И вдруг твое «Я крутой!». Да, ты крутой, а я?.. А ты делай теперь так и так, нет — это плохо, лучше, лучше. Это уже не так вкусно, это не вовремя, и вообще, прав всегда только я. И так по нарастающей!

И ночи без сна у темного окна: «Что я не так сделала? Господи, ведь невозможно терпеть!» И все, нет сил, и выбор — либо ложиться без боя и становиться ошметком при «начальнике всей твоей жизни», либо уходить.

И понимание, что выбора-то нет, да никогда и не было.

И конечно же: «Ты решай, но ничего не получишь — все мое».

И букет сирени!

Господи! Но почему, почему сирень?!

Сильно дернуло вагон, и Наталья выскочила из этих мыслей.

«М-да, дорога. Задремала, и все это предательски влезло в голову. Сразу чувство вины — ну кого и в чем я обвиняю! В любом случае это мое решение, и в начале — жить с этим человеком, строить что-то, и в конце — расстаться с ним, построив ему что-то. Я могу тысячу раз говорить себе, что он не виноват. Я могу тысячу раз обвинять себя и сомневаться в правильности решения. Я могу охрипнуть мысленно и горлом, утверждая, что сама, сама виновата, но я обвиняю его и не могу остановиться! Господи! Ну сколько можно ходить по кругу! Все понимая, оставаться там же, где и была?! И какого хрена сирень! А собственно, откуда запах?»

Наталья повернулась лицом к купе. На столике стоял букет сирени в обрезанной бутылке из-под минеральной воды. Она занимала верхнюю полку, и здесь, наверху, запах от цветов был особенно сильным. Рядом с букетом сияла лучезарная улыбка девушки лет семнадцати.

— Здравствуйте, а мы ваши соседи, мы с мамой сели только что, в Туле. Давайте познакомимся. Я — Даша, а это моя мама — Устинья Васильевна. — Она указала на полную даму в спортивном веселой расцветочки костюме. — Мы в Джанкой, к родственникам. А вы?

«Прелестно, мне сейчас в самый раз», — вяло подумала Наталья.

— Давайте чай пить, — предложила Устинья Васильевна. — Четвертого попутчика у нас пока нет.