По имени-отчеству как-то слишком уж официально. Только не Наташа, на это имя я даже не отзываюсь.

— С удовольствием. Но и вы тогда зовите меня Антоном.

— Я попробую, хотя это сложно. Вы такой… — она покрутила рукой, подбирая слово, — монументальный, что ли, важный.

— Да бросьте вы. Это я с подчиненными монументальный и важный. Раз так, то выпьем за простоту в общении, вместо брудершафта, — предложил он.

Они выпили, закусили шоколадкой. Ната закурила, мысленно уговаривая себя расслабиться.

Черт-те что, он все время держал ее в напряжении.

Наталья никогда не чувствовала себя неловко или напряженно в обществе мужчин. Она не умела флиртовать, кокетничать, строить планы, заигрывать. Веселая, открытая, хохотушка, заводила любой компании, острая и язвительная, она не испытывала необходимости во всех этих женских ухищрениях и обходилась без них всю жизнь.

Влюблялась, конечно, и даже, как ей казалось, любила, но как-то никогда не ставила перед собой задачу завоевать мужчину — как Бог даст: срастется, значит, срастется, а нет — так «сам дурак».

И срасталось, и ухажеров было много, и романов, и замужество.

Хотя замужество — это отдельная тема.

Но этот мужчина, который напротив чистил апельсин и красиво выкладывал дольки на тарелку, все время заставлял ее нервничать, контролировать себя, думать, как выглядит, помнить о морщинах, возрасте, слегка кривых передних зубах, помятом после сна костюме — мысли, которые она терпеть не могла держать в голове.

К их столику подошла крупная дама лет пятидесяти пяти, поражавшая воображение чрезмерно внушительным бюстом, поверх которого лежали стиснутые пухлые кулачки с унизанными перстнями пальцами. Всем видом она изображала благоговение, даже высоко взбитая прическа подрагивала.

— Антон Александрович! — заговорила дама восторженно. — Я хотела еще раз поблагодарить вас за то, что вы мне место уступили. Это так благородно, так по-мужски!

— Ну что вы, что вы, — отнекивался Антон, слегка привстав и жестом приглашая даму присесть.

— Нет, нет, благодарю вас, мы вон там компанией. — Она указала на столик, за которым сидели двое мужчин лет под шестьдесят, один толстый и совершенно лысый, другой худощавый и лысый наполовину."

"Они наблюдали за дамой и отсалютовали Антону, подняв бокалы.

— Отдыхайте, отдыхайте! Вы ведь наверняка очень занятой человек и только в поезде можете позволить себе расслабиться, — сказала «мадам» и окатила Наталью презрительным взглядом, выразив этим свое к ней отношение.

Наталья схватила бокал и отпила, чтобы не расхохотаться, тем самым поставив Антона, и себя заодно, в неловкое положение.

«Мадам» продолжала восторженные речи, Антон стоически терпел.

Ната рассматривала даму, и что-то в ней ее смущало, настораживало.