«Никакая поездная интрижка или курортный романчик с ней невозможны по определению, как говорит Дуб. И что я завелся, все это мне сейчас ну никакой кормой, ну никуда! Ввязываться во что-то серьезное я не могу — дела. Мне думать надо, а я вотуж полдня маюсь и даже прикидываю, с какого боку к ней подойти. Не до этого, Ринков, соберись!»

— Антон Александрович, я пойду, — вдруг засобиралась она, быстро затушив в пепельнице сигарету. — Есть совсем не хочется, пить тоже. Приятного вам аппетита.

— Спасибо. Но вы ничего не поели.

— Я еще ужинать приду. Благодарю за компанию! Вскочила, покидала в сумку телефон, сигареты, зажигалку, улыбнулась и почти побежала расплачиваться с официанткой. Рассчиталась, махнула ему рукой на прощание и решительной походкой пошла к выходу.

Антон посмотрел ей в спину и как-то в один момент увидел всю, как будто узнал, понял то, чего до сих пор не разглядел.

Она была невысокого роста, где-то метр шестьдесят два, довольно стройная, не худая и не полная, как говорится «в самый раз», с хорошей фигурой, ладненькая такая. Ноги, бедра, талия, грудь — все очень гармоничное, правильное и даже красивое. На ней был легкий, свободного, спортивного кроя костюмчик, подчеркивающий тонкую талию и обозначавший все остальное только намеком.

Высокая шея, правильной, красивой формы ключицы, коротко стриженные темные волосы. Не красавица, но выразительные глаза, улыбчивые губы, все вместе — очень живое, запоминающееся милое лицо."

"Он как бы увидел ее и все то, что отмечал в течение дня по деталям, запоминал неосознанно, анализировал.

Увидел и понял. С ней что-то случилось сегодня, она все время напряжена: то острит, то убегает, то погружается в себя, а может, расслабилась, как бы отпустила себя — ведь к маме едет. Ему совершенно ясно, что она одна, без мужа, строит свою жизнь, скорее всего, помогает маме, а может, и кому-то еще.

Все это он понял за одно мгновение. Сразу. «Ну слава богу! Аналитик хренов — «специалист»!»

Он чувствовал, что со всего разгона вляпался в эту женщину, по ходу принимая и то, что даже его сверхинтуиция не может подсказать, получится у них или нет. Сейчас он абсолютно четко понял, что не может и не хочет бежать и ей не даст. Все, ворота закрылись до выяснения обстоятельств.

А у него, между прочим, дело, и хрен знает, как там все обернется. А решать сразу две задачи, и обе сверхсложные, — это вам не отдых, это полные кранты.

«Ладно, прорвемся, не впервой. Хотя так, как с ней, наверное, впервой. А я ее еще и не поцеловал даже, а уже планы строю и прикидываю, как все будет. Да, полковник, как же это ты проглядел?»

Аккуратно и тихо закрыв за собой дверь купе, он сразу посмотрел на Наталью. Она спала, отвернувшись лицом к стене и укрывшись простыней, — или делала вид, что спит.