Это я за тобой тенью ходил и чудеса творил, когда ты впереди!

— Да и не надо ни черта занимать и закладывать, все, что мог, я уже наковырял! Мне ты нужен, мне тыл прикрывать надо! Здесь, в бизнесе, так же, как там было, а то и круче! И все, кончай прибедняться, знаю тебя: я вон когда ушел — ты и без меня чудеса творил — наслышан! Будешь зарплату получать, как порядочный гражданин, знаю, что ты денег как ранения в яйца боишься. Все, хватит ныть, завтра на работу!

— Ну что ты?! На войну так на войну, нам не впервой. Прикрывать так прикрывать — это мы завсегда и даже очень уважаем!

Они остались вдвоем, в Антоновой квартире, доставшейся ему от родителей, так как, верно заметил Мишка, кроме ранений и наград от родины ничего не получили. Да и бог с ним!

Очень трудно было поначалу, очень! Но они терпели — фигня, не такое проходили!

Но все равно Антон, он же Ринк, знал, что нельзя, ну нельзя идти другим путем и брать то, что так охотно ему предлагают братки, ставшие ныне «честными» предпринимателями, и деятели различных государственных служб, ставшие, по сути, братками, да он и не собирался делать этого.

Ничего, выстояли! Кто бы сомневался!

Он вспомнил, как однажды утром жарил яичницу на кухне, в дверях живописной картиной нарисовался Мишка, в трусах, с бритвенным станком в руке, с одной щекой в пене, прервавший процесс бритья от озарившей его мысли, коей он поспешил поделиться.

— А вот скажи мне, командир, — задушевным голосом проговорил он, — мы с тобой одинокие, холостые мужики в полном расцвете сексуальных сил и энергий. Да?

— Ну?

— А вот ты помнишь, когда последний раз трахался?

— Ну… давно, очень.

— Я вот о чем. У нас двухкомнатная квартира, заметь, с изолированными комнатами, а мы ни разу… — Указательный Мишкин палец, жестом, подчеркивающим важность высказывания, поднялся вверх. — Ни разу баб не привели. О чем это говорит?

— Ну и о чем же? — усмехнулся Антон.

— О том, что мы либо голубые, либо импотенты, либо у нас не все в порядке с головой. Первое и второе невозможно по определению, значит, остается последнее.

— Ты сегодня ночью этого хакера охраняешь на тусне? — таким же задушевно-ласковым голосом спросил Антон.

— М-м-да.

— Вот и скинешь сексуальную и прочие энергии, гоняясь за этим козлом. Не в первый раз.

— Да, не в первый, — подтвердил Мишка. — Я все к чему… Значит, как только мы приводим баб и устраиваем большой трах на всю ночь, это означает, что наши дела наладились и даже двигаются к процветанию, вместе со всем капиталистическим обществом?

— А вот здесь ты зришь в корень. Обещаю, что именно так мы это и отметим. Все, все, Дуб, забудь, хотя б на время. Добривайся, пошли «капитализм» строить.