У него были мощные надбровные дуги, огромные нос и подбородок, а также руки, которые, казалось, могли полностью обхватить человека за голову, оторвать ее и зашвырнуть куда-нибудь на Кипр. Другой – лысый толстяк, завернутый в синюю, вышитую золотом простыню. Вообще золота на нем было очень много: пряжки; цепь с такими мощными звеньями, как будто на ее конце должен быть якорь; широкие, как части доспеха, браслеты; перстни чуть ли не на всех пальцах и даже застежки на сандалиях.

Тиберий спросил, обращаясь к толстяку:

– Скажи, Гней, а почему ты не привел слона или носорога?

– Ты сказал, декурион, что у тебя есть что-то особенное, я не знал, чего ожидать… – ответил толстяк густым поставленным голосом.

Затем смерил Антония взглядом с ног до головы. – Если твой заморыш выстоит против моего чемпиона минуту, я заплачу тебе за него тысячу динариев, как за хорошую лошадь.

– А если он победит? – без особой надежды, как бы на всякий случай спросил Тиберий.

– Если такое случится, вопреки очевидной воле богов и природы, я дам за него пять тысяч, – с усмешкой ответил ланиста.

– Десять! – у кавалериста загорелись глаза.

 – Десять тысяч динариев. Ты сам хвалился, что отказал Ефраиму, когда тот предлагал двадцать за Хагана, – он указал пальцем на гиганта. – Разве его победитель не стоит хотя бы половины этих денег?

Последнюю фразу он адресовал толпе, та зашумела одобрительно.

– Хорошо, – сказал ланиста после непродолжительного молчания. – Этот торг все равно не имеет смысла… Но что будет, если он не выстоит и минуты?

– Я отдам тебе его даром! – выпалил разгоряченный декурион.

Ланиста склонил голову в знак окончания переговоров и достал из складок плаща водяные часы, естественно, золотые.

Умбра побежал к колодцу набрать в них воду.

Тиберий негромко сказал Антонию:

– Скорее всего, это не поможет, но я все равно желаю тебе удачи!

Кто-то нахлобучил на голову Антонию легионерский шлем, кто-то сунул в левую руку кавалерийский овальный щит, а в правую – полуметровую палку с поперечиной для защиты кисти. Кто-то подтолкнул на несколько шагов вперед.

Гигант, с такой же палкой и прямоугольным щитом высотой в две трети его роста, занял позицию напротив.

Антоний припомнил бой возле акведука. Тогда все получалось как бы само собой: он видел противников, как они двигаются, где открываются для удара, когда нужно блокировать, когда – уворачиваться. Сейчас он совершенно не имел никакого представления о том, что нужно делать… Оставалось только положиться на импровизацию.

– Начинайте! – зычно крикнул ланиста и махнул рукой."

"Гигант взревел и побежал прямо на соперника, прикрываясь щитом. Антоний просто отошел в сторону, с которой был щит противника.