Увидев, что их камрады терпят бедствие, от позиций, которые противник оборудовал вокруг черного облака, прямой наводкой начала стрелять вражеская артиллерия, причем пара пушек была крайне неприятного калибра. При близких разрывах осколки их снарядов могли даже повредить бортовую броню БМП, не говоря уже о том, что бойцы моей роты начали нести неоправданные и совершенно ненужные потери, и были вынуждены залечь и тоже начать окапываться. Просто перенести огонь автоматических пушек с отступающей вражеской пехоты на новую цель оказалось недостаточно. Вражеские орудия хотя и замедлили темп стрельбы под градом мелких осколочных снарядов, но подавлены не были, и время от времени посылали в нашу сторону весомые и очень неприятные сюрпризы, а солдаты в серых шинелях вокруг них, пригибаясь только при близких разрывах, интенсивно орудовали лопатами, углубляя окопы.

Пришлось запрашивать огневую поддержку у командира нашего полка, тем более что артиллеристы нашего гаубичного дивизиона по данной цели могли отработать, прямо с пустыря расположенного непосредственно за территорией парка, выйти на который им было очень просто, достаточно снести специально отмеченную для этого секцию железобетонного забора.

Подполковник Фомин выслушал мою просьбу и переключил меня на командира самоходного гаубичного дивизиона майора Музыку (вот уж наградил Бог человека фамилией). Майор выслушал мою просьбу и сказал, что через минуту (а это значит, что дивизион развернут и готов к открытию огня) он даст пристрелочный выстрел одним орудием, а беглый огонь откроет только после моей корректировки. И точно! Через две минуты в чистом поле, метрах в четырехстах правее немецких позиций и с довольно значительным недолетом рванул первый пристрелочный гаубичный снаряд. После первой поправки и обещания артиллерийского майора выдернуть руки косорукому наводчику следующий снаряд лег почти так, как надо, только с небольшим перегибом в противоположную сторону. И уже вторая поправка стала последней и решающей — на позиции вражеских артиллеристов обрушился настоящий град из фугасных снарядов, который принялся методично перемешивать живых людей и технику с песчаной брянской землей. Такого аргумента вражеские артиллеристы не выдержали и заткнулись окончательно."

"Пока наши артиллеристы вбивали в землю вражескую батарею, противостоявшие моей роте солдаты мотоциклетного батальона противника (те, которые смогли уцелеть) отступили и начали окапываться метрах в пятистах от опушки леса, зацепившись за дающую иллюзию защиты большую группу кустов и деревьев, расположенных слева от дороги. Там же, где-то за кустами, прятались от нас их байки с водителями.