Сначала водители и седоки тяжело толкали свои мотоциклы по раскисшей земле до дороги, потом, собравшись кучей, завели моторы и с тарахтеньем покатили в сторону трассы Сураж-Унеча.

А им навстречу, на трассу, а не по просеке, вместе с учителями колонной выходили эвакуируемые детишки из красновичской средней школы. Вот ведь сукин сын Приходько — сказано же ему было, что эвакуация через просеку, а он, наверное, решил, что мы его пугаем и специально взрываем петарды, чтобы было похоже на настоящую войну. Вероятно, он рассуждал таким образом — на просеке сейчас холодно и сыро, кое-где даже наверняка лежит снег; девочки в туфельках и мальчики в ботиночках обязательно промочат там ноги.

А по асфальтированной Октябрьской улице очень легко можно выйти на трассу, и через полтора часа быть уже в Унече — это если эвакуацию не отменят в самом начале.

Мотоциклисты в серых шинелях, увидев идущих бесформенной колонной детей, даже прибавили ходу, стремясь поскорее настигнуть и растерзать свою добычу. Эти мерзавцы, не заморачиваясь нравственными терзаниями, открыли по спасающимся детям стрельбу из своих пулеметов.

Мы услышали крики боли и ужаса, взвизги, душераздирающий плач — несчастные школьники (а также их наставники) не могли понять, что происходит; шок, растерянность, отчаяние поначалу заставили их метаться на месте, подставляясь под огонь, но инстинкт самосохранения взял свое — и колонна, теперь беспорядочно рассыпавшаяся, бросилась через левую обочину к опушке леса. Мы — то есть я и два ДПСника — попробовали обстрелять уродов, чтобы отвлечь их внимание на себя, но у «ксюхи» (то есть АКСУ) укороченный ствол и огромное рассеивание, а кроме того, мы никогда не думали, что эти автоматы хоть когда-то понадобятся нам в деле. Чертыхаясь, мы пытались хоть как-то помочь погибающим детям. Их крики разрывали сердце, и в душе поднималось убеждение, что враг, с которым мы столкнулись — враг, чуждый не только нам, но и всему роду человеческому, что это не просто противник, а воплощенное Зло, с которым надо сражаться до последней капли крови. И я ощущал, как ярость кипит в моих жилах, как звенит в голове ненависть, как обостряется мое восприятие происходящего — и я, чувствуя в своих товарищах то же самое, внутренне преображался. Я будто бы становился частью могучей силы — праведной, созидающей, непобедимой…"

"Но в результате наши усилия оказались тщетными — мотоциклисты, несколько сбавившие ход, увлекшись охотой за беззащитными мишенями, даже как будто и не заметили, что их кто-то обстреливает. Тренироваться, блин, вдребезги и пополам, надо было больше.

И в этот момент над нашими головами раздалось тихое жужжание, словно пролетел шмель.