Под крылом самолета проносились верхушки деревьев; маршал смотрел в иллюминатор и с тяжелым чувством вспоминал свой визит в штаб Брянского фронта, который ему все же пришлось совершить во избежание появления разного рода негативных последствий, по причине самовольства генерала Еременко. Пока Шапошников был в штабе Резервного фронта у Жукова, командующий Брянским фронтом успел устроить командующему 50-й армией разнос за несанкционированные контакты с «белогвардейщиной», а также за донесение, отправленное в Ставку в обход штаба Брянского фронта.

И это несмотря на приказ о позволительности и даже желательности таких контактов, подписанным им Шапошниковым, как начальником Генерального Штаба, и товарищем Сталиным, как наркомом обороны и Верховным Главнокомандующим. Когда генералы начинают своевольничать таким вот образом, их надо уже не снимать с должностей, а арестовывать и сразу расстреливать."

"Впрочем, до таких крайностей дело не дошло. Внезапное появление маршала Шапошникова в штабе Брянского фронта произвело на генерала Еременко просто волшебное действие.

Грозный и громогласный генерал вдруг стал тихим и незаметным человечком, который заискивающе смотрел в глаза ужасному маршалу и спрашивал «Чего изволите?». Впрочем, маршал, прочитавший все, что на Еременко смогли собрать потомки, ни на секунду не поверил в столь показное раскаяние. Напротив, этот подхалимаж его даже взбесил. Впрочем, никаких горячих слов генералу Шапошников говорить не стал, просто посоветовал не отдавать указаний в войска без согласования с генералом армии Жуковым, который уже едет сюда принимать должность. О том же был проинформирован и начальник штаба Брянского фронта, генерал Захаров. Мол, Жуков придет, порядок наведет, а вы пока готовьтесь.

Немного подумав, маршал Шапошников пошел к аппарату ВЧ, вызвал товарища Сталина и в присутствии Еременко доложил о принятых мерах. При этом проштрафившегося генерала не звали к аппарату и не распекали, как не вызывают к телефону покойника, чего бы он там не натворил еще при жизни.

Вот тут уже бывшему командующему Брянским фронтом стало по-настоящему страшно. Такие вещи заканчиваются не управлением кадров наркомата обороны, где какое-то время всего лишь придется ждать очередного назначения «с понижением», такие вещи заканчиваются внутренней тюрьмой на Лубянке и ежедневным ожиданием расстрела. Впрочем, после этого разговора Шапошников посчитал свою задачу выполненной и покинул штаб Брянского фронта так же внезапно, как прибыл.