Мне удалось заметить лишь, что до моего пробуждения он напряженно смотрел в окно.

- Спи, спи, - зашептал он, укладывая меня обратно на подушку. – Все хорошо.

- Но я слышала… - начала было я, но папа не позволил продолжить.

- Это салют, - заверил он меня. В голове мелькнула отстраненная мысль, что кто-то здесь нагло врет, но я не успела ее как следует обдумать. Коснувшись подушки, я вновь уснула и проспала до самого утра.

А вот утро выдалось отвратительным. Едва я открыла глаза, как ощутила тошноту. Не сильную, но противную.

- Кажется, я отравилась, - пробубнила я вместо «доброго утра». Папа спал на кушетке у противоположной стены. – Вчерашний ужин, наверное, был не очень свежим, - предположила я.

- Хороший был ужин, я объелся, - возразил мне папа сонным голосом.

- Тебе не тошнит? – все-таки уточнила я. Мало ли, вдруг он спросонья еще не понял.

- Нет, - буркнул папа и отвернулся лицом к стене, давая понять, чтобы я не мешала ему отсыпаться.

Ладно, поняла. Папа всегда не любил внезапные пробуждения. Либо он просыпается по будильнику, либо сам. Третьего не дано. Может быть, тошнота сама пройдет через время? В конце концов, обжираться на ночь вредно, вот и последствия в виде несварения.

Откинув одеяло, я выбралась из кровати и принялась приводить себя в порядок. При взгляде на отце на сердце будто загорается искорка, становится тепло и хорошо. Теперь все почти также, как было раньше. Папа спит, а я собираюсь по своим делам, стараясь не разбудить его. Вот только мой желудок не желает радоваться вместе со мной и продолжает возмущаться. Лучше не становится. Возможно, стоит выпить воды…?

Я приблизилась к подносу и налила воды из небольшого графина. Отпила, надеясь, что мне полегчает, но стало только хуже. Меня сейчас вырвет. С грохотом поставив стакан обратно, я бросилась в уборную.

После рвоты мне стало немного легче. Тошнота утихла, но силы куда-то ушли. Я вновь поползла в кровать, забралась под одеяло и просто лежала, дожидаясь, когда мне станет легче. Чем я могла так отравиться? Неужели в Крепости кормят несвежим мясом? Может, поэтому его так перчили и сдобрили соусами, чтобы не чувствовался запах тухлятины? Или дело в салате, заправленном сытным соусом? Вот придет Тирг, я ему все выскажу. Пусть накрутит хвосты местным поварятам.

Пришлось пролежать в постели три часа, потому что мне не стало легче. Тошнота никуда не девается, а о еде даже думать не хочется. Наконец, проснулся папа.

- Лена, я думал, ты уже встала, - сонно пробубнил он.

- Мне тошнит, - крякнула я.

- Заболела? – отец быстро выбрался из кровати и подошел ко мне. Привычным движением он положил руку мне на лоб, проверяя температуру.

- Отравилась чем-то, - слабым голосом отозвалась я."

"- Странно, - протянул папа, с подозрением прищурившись.