Достаточно было посмотреть, как играют мышцы на, вроде бы, тонких руках, и как небрежно она выплескивает воду из лохани, которая была тяжела даже Натаниэлю. Полноте, да правда ли она дочь тейрна Кусланда? Девушка - а ведь они почти ровесники, вспомнил Натаниэль - выросшая в холе и неге?

-- Благородная тейрна не боится испортить руки? - не удержался Натаниэль, не забывая краем глаза смотреть, что и как она делает.

-- Неужели я буду совать грязное исподнее денщику-мужчине?

-- Но снизойти до занятия, подобающего крестьянке?

-- Ты же снизошёл, -- она усмехнулась мотнув подбородком в сторону лохани, что стояла перед Натаниэлем. - Кстати, не вздумай заливать шелк щелоком. Я в свое время так единственную оставшуюся от дома рубашку убила окончательно.

-- Я лишен всех прав состояния, - хмыкнул в ответ Натаниэль. - Считай, простолюдин.

-- А я - Серый Страж. Когда мы год носились по закоулкам Ферелдена, пытаясь остановить мор, кто, по-твоему, стирал мои окровавленные тряпки во время обычного женского нездоровья? Последний потомок Каленхада?

Натаниэль, не ожидавший подобного бесстыдства, вспыхнул. Но отступать не годилось.

-- Мог бы и расстараться для любовницы."

"-- Если продолжить твои рассуждения -- стоит ли мне сделать вывод, что ты готов собственноручно помочь своей даме ликвидировать следы бурной ночи, если те могут ее скомпрометировать? - яда в голосе хватило бы на то, чтобы отравить всех обитателей эрлинга.

Натаниэль склонился над лоханью - еще немного, и пылающее лицо превратит воду в кипяток.

-- Когда Роуэн со своим возлюбленным скрывалась от орлесианцев, за ними не таскался обоз с прачками и судомойками. Что не было зазорно будущей королеве, не окажется зазорным и дочери тейрна. И уж тем более - Стражу, среди которых былые звания не имеют значения. - Она усмехнулась. - А руки... Люди твоего отца испортили мне лицо, так что руки уже не имеют значения.

-- Вы были сами виноваты!

-- Конечно. Хотя бы в том, что не оказались овцами, безропотно позволившими себя зарезать.

Элисса бросила в лохань тугие жгуты выжатого белья, подхватила ее, упирая в бок, точно деревенская баба.

-- Закончишь - зайди ко мне. Туда, где был кабинет эрла. Поговорим.

Натаниэль с отвращением бросил на лавку мыльную одежду, тоскливо выругался. Кажется, проще было все-таки сдохнуть.

Пока он бродил по людским помещениям, было еще терпимо - ребенку нечего делать в тех частях замка, где обитает и работает прислуга, нахватается еще неподобающего, не ровен час. Но когда Натаниэль зашел на господскую часть замка, сознание потери ударило под дых, скрутив не на шутку. Вот здесь, вдоль длинного перехода, висели портреты предков, вплоть до самого основателя.