Натаниэль дал отмашку лучникам, разрешая спуститься со стен всем, кроме тех, кто должен был остаться в карауле, сбежал по лестнице следом - и совершенно оторопел, когда коснуться земли ему не дали - подхватили на руки, потащили на плечах через двор, что-то восторженно крича - чтобы опустить аккурат перед командором.

Натаниэль замер, на время разучившись думать и говорить. Только молча смотрел. Левое плечо держит чуть ниже обычного - похоже, бок задели и не долечили, подживающий синяк на скуле - уже желтый, давний, трещина на губе - целовать надо осторожно, чтобы больно не было... о, Создатель, о чем он вообще? Элисса тоже молчала, неотрывно глядя на него, словно хотела насмотреться за все прошедшее время. Медленно-медленно протянула руки, Натаниэль коснулся ее пальцев, по-прежнему затянутых в кожу перчаток, сжал в ладонях.

-- Да обнимитесь вы уже, - фыркнул Огрен. - А то стоят как неродные.

Из толпы вынырнул Гаревел - очень вовремя, надо сказать, обниматься на виду всего гарнизона было бы явным перебором - но как же хотелось подхватить ее на руки, утащить со двора и не выпускать из объятий - и плевать, что на постельные подвиги они сегодня едва ли окажутся способны. Но субординация, демоны бы ее драли. Гаревел, закончив доклад, хотел было разогнать людей, но Элисса остановила. Помедлила, оглядываясь - сообразив, капитан коротко приказал - и миг спустя командор вознеслась на наскоро выстроенную черепаху из дюжины солдат и начала говорить. О том, что под Амарантайном, когда пришла весть, что орда разделилась и часть идет к Башне Бдения, ни на миг не усомнилась в ее защитниках - и те в самом деле явили себя во всей красе, не только устояв, но и разгромив врага, многократно превосходящего числом. О том, как она горда тем, что такие замечательные люди служат под ее началом. О том, что Башня Бдения никогда не склонялась перед врагом - не склонилась и сейчас, и это целиком заслуга тех, кто ее защищал. Говорила она недолго, прерываясь, чтобы дать людям возможность кричать и свистеть, почувствовав себя героями, перед которыми не устоит никакая орда. Закончив, глянула на сенешаля и капитана стражи, но те, словно сговорившись, вытолкнули Натаниэля. Тот снова на миг лишился дара речи. Элисса толкнула его в бок, шепнула - мол, это не страшней чем на занятиях по риторике, давай. Сравнила тоже - писать речь на отвлеченную тему или говорить перед толпой, еще не отошедшей от ""благородного безумия боя"" - видал он то безумие... Но пришлось говорить - долго, перебирая поименно командиров расчетов боевых машин, сотников и десятников, лучников, магов и всех-всех-всех...