Мы оказались в гостиной, где Вертлугины чинно пьют чай в обществе моложавой графини. Последняя при нашем появлении встала со своего места и сказала:

— Рада вас приветствовать, — оглядела Натали и меня, а потом перевела взгляд на поручика: — Господин Сазонов, что-то вы меня совсем позабыли. Обещали часто наведываться, а последний раз наносили визит, почитай, пару месяцев назад.

— Анна Олеговна, простите великодушно, дел образовалось множество, никак не мог, но при первой возможности у ваших ног, — склонил тот голову, искренне выражая раскаивание.

И ведь в ауре у него смущение и сожаление, что так поступил. При этом я таких эмоций не наблюдал, когда говорили про его бывшую невесту, точнее, как он с ней поступил. Н-да, Кати не нужна поручику, если только в придачу к приданому. Нас представили графини, после чего разговор зашел непосредственно о ее сыне.

— Как себя чувствует Петр Денисович? — задал вопрос Сазонов, наблюдая, как хорошенькая горничная несет поднос с чашками чая.

— Без изменений, — поджала губы графиня. — Мне кажется, что болезнь прогрессирует, но семейный доктор настаивает, что есть надежда.

— И какое он проводит лечение? — не удержался я от вопроса.

— Укрепляет и насыщает источник сына, чтобы тот боролся с недугом. Проводил сцеживание зараженной крови, прописал успокоительные отвары и на этом все. Такие же рекомендации дали и целители, к которым обращались и сюда выписывали. Приезжал даже профессор из Германии, что в связи обострившейся обстановкой оказалось непростым делом, — поведала Анна Олеговна, а потом обратилась ко мне: — Господин Воронов, не могли бы вы предоставить свои верительные бумаги, касаемо лечения больных?

— У меня их нет, — спокойно ответил и добавил: — я самоучка.

— Александр Иванович, простите, что перебиваю, но мне необходимо переговорить тет-а-тет с хозяйкой дома, — заявил поручик, посмотрел на графиню и продолжил: — Анна Олеговна, уделите мне пару минут.

— Хорошо, если никто не против, то тогда мы пройдем с господином Сазоновым в мой кабинет, — обвела нас взглядом графиня.

Разумеется, мы не возражали, и они ушли.

— Ничего в Анне не изменилось, как была упряма, так такой и осталась, — в сердцах сказал Вертлугин.

— Ее можно понять, — пожала плечиками Мария, с интересом рассматривая баронессу и вгоняя ту в краску. — Она за сына переживает.

— И, что печально, уже не верит, что ему способен кто-то помочь, — продолжил Валерий Семенович и расстроенно покачал головой. — Даже мне Петра осмотреть не дала.

Отчаялась? Тогда почему не хватается за призрачный шанс? Скорее всего она посчитала, что все варианты перепробовала.