Заготовленное заклинание срывается с пальцев и борется с выставленной сетью некроманта. Кати всхлипывает и закусывает губу, на ее лбу появляются капли пота, а зрачки расширяются, в ауре боль.

— Полотенце кусай, мы же для этих целей дополнительные брали, — говорю ей и самого пронзает ее боль и ощущаю накатывающий на подругу страх.

Да, это неправильно, но я с ней решил разделить эмоции. Побоялся, что она с ними не совладает.

— Сейчас нарост срежу, вычищу ранку и все закончится, — уверенно говорю, а нож в руке ни на секунду не останавливается.

Крови много, уже все руки в ней, а постельные принадлежности и даже матрас вряд ли получится отмыть.

Не о том думаю! Паутина некроманта оживилась и начинает агрессивно атаковать! Моя магия излечения не помогает, приходится выжигать даром все заклинания, установленные темным спасителем. Не знай механизма запретной магии, то не имел ни малейшего шанса. А еще предстоит подцепить нити силы, оставленные кабаном. Их оказалось порядка семи штук, именно столько зверь нанес ударов своими клыками. Главное не упустить ни одну, а то они могут оказаться парными. Однако, это если буду полностью все повреждения залечивать, сейчас необходимо сосредоточиться на конкретном очаге. Возникает темное облачко над ранкой. Вот оно испаряется, остается короткая нить зверя, вплетенная в тело, источник и ауру девушки. Мое заклинание ее вытягивает и воздухе искрится двадцатисантиметровая полоска темно-серого цвета, по окрасу шерсти зверя. Не мудрствуя лукаво, сжигаю ее и в спальне возникает устойчивый запах паленой шерсти. Нож в сторону, ладони на рану и начинаю восстанавливать структуру тела. Обращаюсь к источнику девушки и приказываю тому принять участие в излечении. Приступы боли и страха отступают, у Кати выравнивается дыхание. Если верить настенным часам, то прошло каких-то пятнадцать минут, показавшиеся несколькими часами.

— Ты как? — спрашиваю подругу.

— Жива, — хрипло выдыхает та. — Черт, как сумела сдержаться и не заорать? Не понимаю! Мне показалось, что кто-то шептал ласковые слова, обнимал и взял на себя часть боли. Это был ты?

— Мы делились эмоциями, — пожал плечами и осторожно убрал ладони.

На животе Кати спекшаяся корка крови и пока непонятно, получилось убрать шрамы или нет.

Девушка скосила глаза, а потом на меня испуганно посмотрела:

— Как-то жжется и чешется.

— Да? — чуть заметно выдохнул. — Сама оботрешься?

— Боюсь, — прошептала и зажмурилась. — Давай ты.

— Тогда потерпи, не все предусмотрел, — признался я и пояснил: — Нож промывал, эту воду лучше вылить и набрать свежей. Лежи и не двигайся, сейчас вернусь.

Осторожно слез с кровати и направился в ванную комнату. Вымыл руки, умылся, а потом набрал воды в ковшик и вернулся к Островской.