Думаю, изначально меня приняли за шулера, а это в какой-то степени соответствует тому, что собирался провернуть. Моими партнерами за карточным столом оказались абсолютно разные господа. Чиновник в отставке, имеющий титул графа и демонстрирующий свое благосостояние сверкающим на пальце перстнем, в котором приличный такой камушек! Еще и трость у Мурташова Демьяна Федоровича с серебряной рукоятью. Хорохорится, отпускает шутки, но все в рамках приличий. Сидящий по левую руку от меня Кобылкин Иван Давыдович представился работником в городской управе. Он чуть старше меня, с бегающими глазами и делающий осторожные ставки.

Чем он конкретно занимается я так и не понял. Напротив, расположился Потап Сергеевич Бурцев, оказавшийся не только купцом, но и промышленником, занимающийся производством мебели. Рядом с ним, четвертым игроком, занимала место мадам Шерстнева, жена полковника, командующего гарнизоном. Анна Ивановна дама в теле, молодится, разменяла уже пятый десяток, но на мужчин поглядывает с хищным прищуром. Пятым оказался я, а шестой же игрок часто сменялся и надолго за столом не задерживался.

— И вновь пас, — скинул карты обидчик Натали.

Моя спутница старалась держаться рядом, но время от времени отходила полюбопытствовать, что происходит за другими столами и даже пообщалась со знойной дамой. Брюнетка и владелица авто оказалась дочерью градоначальника и владелицей салона для дам. Попасть к ней на прием было непросто, это если верить словам Анны Ивановны.

— Говорят, на закрытые встречи допускаются избранные, — шепотом заявила та и закатив глаза продолжила: — Нравы такие, что святые угодники краснеют.

— Как такое возможно? — спокойно спросил я, поднимая ставку.

— Разврат-с, — усмехнулся Иван Давыдович и тяжело вздохнув заключил: — Все, свой лимит на проигрыш выбрал. Благодарю за приятную игру и позвольте откланяться.

— Н-да, платят нынче чиновнику-с немного, — пробурчал чиновник в отставке.

— Шел бы в промышленники, — вальяжно отмахнулся Потап Сергеевич, а потом хмыкнул: — Разорился бы на раз с такой осторожностью.

— А в заведении мадам Островской в последний раз на подавальщицах надеты были только короткие фартучки, девицы шампанское разносили и обязательно кланялись, — произнес граф, а потом, сделал пару глотков коньяка из стоящего рядом бокала, причмокнул и заявил: — Жаль до дела не доходит, только глазами и дают посмотреть, а входной билет стоит дорого.

— Но его еще и не всем предоставляют, — раздался голос знойной брюнетки, затягивающейся сигареткой. — Демьян Федорович, мне жаль, что вы нарушили одно из основных правил моего заведения.

— Екатерина Матвеевна, голубушка, смилуйся, — прижал руки к груди граф. — О вашем салоне многое известно, да и ничего плохого там не происходит.