Тру глаза и снова смотрю вперед, но Саша не исчезает.

Радость стрелой пронзает сердце, губы расплываются в улыбке. У меня крылья вырастают за спиной.

Он здесь! Он приехал! Он будет со мной!

Какое же счастье!

– Саша, – произношу на выдохе и не могу сдержать рвущийся наружу всхлип. С приездом Хмельницкого все тщательно выстроенные преграды рухнули, обнажив испуганную и взволнованную душу.

Подскакиваю с кровати, спрыгиваю вниз и босыми ногами несусь к своему любимому.

Кидаюсь в объятия. Он меня ловит и крепко прижимает к своей груди.

– Ты пришел, – шепчу с облегчением.

– Обязательно будет, родная, – заверяет, гладя меня по голове. – Обязательно!

– Угу, – киваю и прижимаюсь к любимому чуть сильнее.

Закрываю глаза, слушаю биение его горячего сердца, а у самой слезы так и льются ручьями из глаз.

Я держалась лишь до его приезда. Была сильной и смелой, четко выполняла указания врачей. Но теперь, когда Саша здесь, я больше не могу стойко выносить все трудности. Только рядом с ним я могу позволить себе немного расслабиться, стать уязвимой и ранимой, ведь знаю, он поддержит, поможет, соберет.

Я обязательно снова встану в строй. Обязательно вытащу Степочку! Но сейчас…

Сейчас мне очень плохо… Сейчас мне самой поддержка нужна.

Плачу и не могу остановиться, крепко сжимаю Сашину рубашку в руках и прячу лицо у него на груди.

Душу разрывает на части от боли. Я искренне не понимаю, за что эти все беды свалились на нас…

У Степочки кишка выведена на животик, Феденька с, по сути, чужими людьми для него. Мама в больнице, муж треплет нервы. Он ведь совсем недавно снова звонил и угрожал.

Я не представляю, как справлюсь со всем, что на меня навалилось.

– Ш-ш-ш, – Саша гладит меня по голове успокаивая. – Я здесь. Я с вами, – говорит с жаром, а я лишь крепче держусь за него.

У Хмельницкого большие проблемы на работе, я знаю. Случайно подслушала, как сплетничали медсестры про врача, который пошел против требований руководства, запретил впускать в операционную какого-то другого врача и потребовал, чтобы этого другого врача вообще не подпускали к пациентам."

"Весь остальной персонал поддержал его требование, но никто против руководства открыто не пошел.

В отличии от одного.

Который начал открытый конфликт не только с нерадивым, судя по тем же сплетням, врачом и руководством, но и с мэром нашего города.

Подобное мог вытворить только Хмельницкий. И никто другой!

Даже мой брат не станет столь откровенно нарываться на неприятности. Он все сделает, как ему нужно, но гораздо тише и хитрее.

– Мы со всем справимся, – заверяет меня. – Не расстраивайся. Все будет хо-ро-шо! Не переживай, – добавляет после очередного моего шмыга носом.