– Как все прошло? Что со Степой? Он в порядке?!

Глава 3. Саша Хмельницкий

– Давай я сам, – обращаюсь к другу проходя вперед.

Захожу в комнату для ожидания, ее совсем недавно отремонтировали, но даже с новой краской на стенах и мебелью здесь как нигде в другом месте чувствуется отчаяние. Все буквально пропитано им.

Бедная моя девочка, ты в этом месте столько времени просидела? Нужно как можно скорее забрать тебя отсюда!

– Мне будет проще, – продолжаю, пытаясь отвлечься.

Зацикливаться на своих чувствах к несносной упрямице для меня крайне опасно. Если погрязну в них, то все пропало. Самые “тяжелые” пациенты эту ночь не переживут.

Встречаюсь взглядом с Василисой, вижу ее полное тревоги лицо и все мои установки вылетают из головы напрочь. Эмоции рвутся из клетки ломая барьеры, сметают все на своем пути.

Делаю глубокий вдох. Задерживаю дыхание.

Мне требуется несколько секунд, чтобы вернуть свое спокойствие и унять ураган.

Снова поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Лисой. В моем взгляде твердость и уверенность в своей правоте. В ее – боль.

Эта боль отзывается острым порезом на сердце. На миг забываю, как нужно дышать.

Собираю всю свою волю в кулак и снова одерживаю победу над бушующими в груди чувствами. Василиса ничего о них не должна узнать.

Она сделала свой выбор. Решила расстаться.

Пытаться выяснить причину расставания больше не стану, ведь у нее был выбор и она его сделала. Жаль, что не в мою пользу.

Увы и ах.

Вдруг осознаю, что наше расставание слишком остро ощущается и я оказываюсь не готов к подобному откровению.

Хм… Весьма неожиданно.

Думал, что я уже этот момент прожил, отпустил и забыл. Но, оказывается, это все вымысел. Забыть Василису оказалось не так просто, как я рассчитывал.

Удивительным и непостижимым образом мои чувства к девушке до сих пор живы! А я так надеялся, что они остались в прошлом.

М-да.

– Рассказывай ты, я не против, – соглашается с предложением друг.

Он заходит следом за мной и не замечает возникшего напряжения в помещении. Ни я, ни Василиса лишний раз стараемся друг на друга не смотреть.

– Хоть сам послушаю, – добавляет печально. – В операционную ж не допустили, – подмечает намеренно громко. Я пропускаю его замечание мимо ушей.

Лехи на операции не было, его Аля не допустила. Я считаю, что его заведующая правильно сделала, запретив родственнику брать в руки скальпель или отвлекать своим присутствием хирургов во время процесса.

Конечно, даже несмотря на запрет, Высоцкий намеревался сам оперировать своего племянника. Но вот только я не позволил.

Какими бы мы не были хорошими друзьями, но чувства нужно оставлять ЗА дверью операционной. Да и негласное правило не оперировать своих никто не отменял.