Как же давно я не чувствовала себя такой счастливой! Такой живой!

Невероятно!

Немного придя в себя, медленно, смакуя каждый кусочек и каждый глоток, доедаю свой шпионский завтрак.

Жаль, что я не могу сделать себе бутерброд и позавтракать так. Но если я не стану кушать с мальчишками кашу, они тоже ее не будут.

И тогда чем мне детей накормить?

Нет, раз уж каша, то каша!

Но сначала я все же немного порадую себя вкусняшками, тем более малыши спят и ничего не узнают.

Насладившись ароматным вкусным напитком, убираю со стола улики и принимаюсь варить овсяную кашу, сыновья её очень любят и поэтому выбор пал именно на нее. Я очень хочу провести спокойное и тихое утро, без лишних капризов.

Мальчишки уже совсем скоро проснутся и будут требовать завтрак. Они не успокоятся, пока не поедят, а ожидание для них будет невыносимо тяжелым. Поэтому придется сейчас сварить кашку, дать ей остыть и ждать пока проснуться два моих маленьких троглодита.

Ох, чувствую, за воспитание мальчиков скоро возьмется отец. Сейчас я отчетливо понимаю, что слишком сильно они у меня избалованы.

Уж кто-то, а Хмельницкий воспитает как надо! В этом плане я всецело доверяю ему.

При мыслях о Саше вновь улыбаюсь и ничего не могу с этой улыбкой поделать, ведь теперь я точно знаю, что у меня есть поддержка. Во всем.

Я не одна.

Открываю холодильник, достаю молоко. Лезу в кухонный шкафчик за крупой, но вместо банки достаю из него конверт.

Написано мое имя…

Мне становится любопытно и я открываю белый прямоугольник, вытаскиваю сложенный пополам лист, разворачиваю. Читаю…

– Хмельницкий, ну и зараза ты, – произношу смахивая с уголков глаз слезы счастья. – Все-таки сумел!

Не тратя ни единой секунды, достаю телефон и звоню самому прекрасному мужчине на свете.

– Доброе утро, любовь моя, – спустя несколько гудков в динамике раздается мужской голос.

– Саш, я твой конверт нашла, – признаюсь без предисловий.

От счастья сердце слишком быстро стучит, голос подводит. Я с трудом заставляю себя стоять на месте!

Все-таки Саша невероятный! Самый лучший! Он единственный такой на свете!

Но Хмельницкий с ответом на мои слова не спешит, на том конце провода повисает тишина. Я напрягаюсь.

– Саш? – говорю вопросительно. Становится не по себе…

Вдруг не нужно быть открывать и смотреть? Кто ж теперь знает."

"– Ты его открыла? – спрашивает спокойным голосом, по которому непонятны ни эмоции, ни чувства.

– Да, – признаюсь. – Не нужно было? – нерешительно уточняю.

– Тебе открывать конверт или мне оставлять свидетельства о рождении мальчишек там, где ты их точно увидишь? – по голосу понимаю, что он тоже улыбается.

– Не знаю, – пожимаю плечами. После его реакции мне снова становится хорошо. Я ничего плохого не натворила.

– Марк утром привёз, – начинает пояснять.