А так называемые гаммы — ненадежная свита, они переметнутся к более сильным, как только поймут, что это им выгоднее. И согласятся играть по другим правилам, тем более если никто не будет их обижать, что время от времени делала Баранова, и они ощутят поддержку.

Но передраться в начале года, выясняя, кто в стае вожак — нормально и естественно.

В этот раз на место встречи у шелковицы мы с Борисом пришли первыми. Наташка окончательно откололась от команды: дружба с младшими угрожала ее авторитету в классе, и, когда у нас проходила тренировка, у нее обычно была репетиция в театре.

Следом за нами пришли Гаечка с Алисой.

— Как дела? — спросил я больше у Гаечки, но ответила Алиса:

— Пацаны взрослые поглядывают странно. Шепчутся. Мне не по себе. — Девушка повела плечами.

— А мать как себя ведет? — поинтересовался я.

— Идеально. Ну, мужиков она по-прежнему любит, но домой не водит. Интересуется моей учебой, прикинь?

Вот она, сила внушения! Интересно, подействовало ли мое внушение на Чуму? Приходить к нему в больницу и проверять было легкомысленно.

— Тебя кто-то задевает? — уточнила Гаечка. — Кто-то что-то говорит?

— Нет.

— Вот у меня с Карасихой все понятно, — с обреченностью сказала Гаечка и смолкла, когда подошли Илья и Ян, уставилась вдаль, сцепила пальцы так, что они посинели.

Она увидела идущую по дороге Карасиху в сопровождении Шипы, кудрявой, как овечка, и вечно замызганной оторвы Москвы. Карасиха тоже заметила врага, и когда проходила мимо нас, показала Гайке средний палец.

Воцарилось грозовое напряжение. Мне подумалось, что Сашка сдрейфит, отвернется, но она отзеркалила жест Карасихи.

— Как со свитой, так смелая, да? — крикнула Катька.

— Теперь понятно, зачем свита — тебе, — парировала Гайка. — Ты — не боевая единица. В одиночку ходить ссышься.

— Это я-то? — взвизгнула Карасиха. — А ну иди сюда, жирдяйка!

— Насчет жирдяйки — твои сведения устарели, — улыбнулся Илья.

— А перекошенную харю не исправить. Хлебни мутаген, только он тебя спасет! — съязвила Гаечка.

— Иди сюда! — верещала Карасиха и чуть ли в грудь себя не била кулаками.

— Тебе надо, ты и иди!

Спрятав трясущиеся руки за спину, Гаечка отошла от нас метров на семь, встала на другом конце дороги и сделала приглашающий жест, говоря:

— Камон, рыбка! Докажи, что не ссышься, прийди одна.

Карасиха сбежала по уклону к ней, попыталась толкнуть Гаечку, но та мастерски отвела ее руку и сказала громко, чтобы все слышали:

— Сегодня в три на виноградниках.

Карасиха снова попыталась схватить ее за грудки, но получила толчок под подбородок, запрокинула голову и замахала руками, чтобы не упасть. Проходящие мимо Димоны остановились, готовые прийти на помощь подруге, но она не потребовалась.