— Вы воспитатель? — спросил я и покатил мопед к дороге, а дальше — по пешеходному переходу, тетя Лида поковыляла со мной, переваливаясь с ноги на ногу, точно утка.

Бузя шел между мною и ней.

— Да. В Душанбе была заведующей. Пришлось бежать, нас там убивали. Это было страшно. — Она свела брови у переносицы и покачала головой. — Все забрали. Квартиру бросила. Сына растерзала озверевшая толпа… Не хочу вспоминать.

Мы с Бузей тоже молчали, нам передалась ее горечь.

— Езжай своя Россия, — проговорила она. — Вот, приехала. Но кому я тут нужна? Тут и свои-то не нужны.

Про переворот в Душанбе я что-то слышал, и то краем уха.

То ли эта тема не освещалась, то ли я предпочел не знать. Знания меня-взрослого больше основывались на рассказах беженцев из Киргизии, где все было куда мягче. Все они уехали детьми, и воспоминания сводились к тому, что в школе били, и поодиночке ходить было опасно. А еще они увезли оттуда ненависть к выходцам из Средней Азии.

Возле пригорка я остановился.

— Тетя Лида, вам будет тяжело идти в горку. Я могу сказать детям, чтобы спустились к вам.

— Буду очень благодарна. Жду здесь.

Она сразу же остановилась, отпуская меня.

Бузя повел себя нетипично — порывисто обнял ее и уселся на багажник мопеда. До середины пригорка мы ехали, потом спешились, чтобы не разбиться на ухабах, и я катил мопед, думая о новой знакомой.

Одинокая женщина-инвалид с непростой судьбой, которая потеряла все, но жалкими крохами делится с еще более несчастными детьми. Это наводило бы на мысль, что она может пригреть Свету с Ваней, если бы не одно «но»: у нее ничего нет, она сама нуждается в помощи.

Но ведь это полбеды! Есть я, есть шикарный по нынешним временам доход. Можно снять им дом — чтобы дети приучались к труду на участке.

И снова «но»: часть моего дохода завязана на сезонных фруктах. В октябре они закончатся — и что дальше? На орехах можно немного продержаться, а потом? Останется прибыль с кофе, но этого чертовски мало!"

"На ум ничего не приходило. Зимой деду в Москве заняться будет нечем. Надо думать.

Когда поднялись к дороге, тянущейся вдоль домов, к старикам Бузя поехал на мопеде. Дети выбежали к нему, но заметили меня и рванули обниматься. Светка так вообще повисла на мне и не хотела отлипать.

— Паш, возьми меня на барана! — требовала она.

— Это так прикольно!

— И кто тебя так брал? — насторожился я — мало ли что, про плохого дядьку я уже слышал, а это точно педофил.

— Никто! Дядька сын посадил на шею и катал, а я смотрела. Меня так никто никогда не возил. А Бузя или Ваня не удержат. — Она вздохнула.

Девочке просто хотелось поиграть с сильным взрослым… Да нет — ей хотелось отца, сильного и любящего. Извини, девочка, я на эту роль пока не гожусь.

— Давай тебя лучше на мопед посажу, это круче!

— Точно! — легко согласилась она.