— Столько труда, и все впустую! — пожаловалась она.

— Вы можете перебрать орехи, — утешил ее я. — Видите, вот такие — нормальные. Будете перебирать? Дать вам пакет?

— Ну а куда деваться? — уронила она и отошла за платан.

Я перевел взгляд на Гаечку, она показала «класс» и вдруг напряглась, сжала губы, глядя мне за спину. Я обернулся и увидел Пляма и Барика, несущих по пакету. Поначалу захотелось спрятаться за платан, чтобы не пугать их. Но когда сообразил, что мне стремно показаться им на глаза, я специально остался — закалять силу воли. Каналья тем временем принимал садовый фундук у молодой грудастой женщины, которая с ним шутила и заливисто смеялась.

— Три килограмма, — сказал он.

Я проверил орехи — они оказались нормальными, и отсчитал ей тысячу двести рублей. К этому времени подошли мои школьные недруги и выкатили глаза, раззявив рты. Так и хотелось поддеть их, съязвить, типа вы на мня батрачите, лошки, но я понимал, что это во мне говорит детская обида. На самом деле мы все в одном Титанике — даже те, кто мне не нравится, и только совместно мы можем максимально отодвинуть катастрофу.

— Тьфу блин! — воскликнул Барик и развернулся, пошел назад, а Плям остался, глубоко задумался и наконец воскликнул:

— Ты тут чего?

— Я тут того.

Давай орехи! — Я протянул руку.

Плям помялся, пожевал губами, поглядывая на Барика, показывающего ему кулак. Потоптался, подумал и протянул пакет, такой потертый и перестиранный, что непонятно, какой на нем был рисунок.

— Два с половиной кэгэ, — объявил я, проверил товар и добавил громче, чтобы Барик услышал: — За такой крупный орех — тысяча.

Плям просиял и крикнул:

— Серега, штукарь, прикинь?

О, сколько тоски было на лице Барика, но гордыня победила.

Расправив плечи, он зашагал прочь. Радостный Плям бросился его догонять, настиг уже за мостом, забрал пакет и рванул ко мне, получил восемьсот рублей и побежал прочь, сияя, как начищенный пятак.

Люди сползались к нам, как муравьи, несущие добычу к муравейнику. Несли понемногу: кто два килограмма, кто три, и большую часть товара мы выбраковывали, проверив. Мне думалось, что надо бы организовать еще один сбор, ведь сегодня же весть, что прием орехов — не кидалово, разнесется по селу, и в следующий раз народу придет больше.

Приходили и школьники, в основном средняя школа, и старики.

Ко мне подбежала Гаечка и аж затанцевала на месте, говоря:

— Там Караси идут с мешком! Можно я сделаю вид, что принимаю товар? Во будет хохма!

— Давай вместе, — наполовину согласился я. — Только не глумись и не дорывайся, хорошо?

Потирая руки, Сашка кивнула. О, как перекосило Карасиху, когда она увидела с весами своего заклятого врага! Остановилась. Поставила мешок у ног. Карась обернулся к ней, выпучил глаза: что, мол? Она мотнула головой.