Он занят, а у меня времени в обрез. В пять нужно быть у платана, принимать товар. Значит, разговор откладывается до завтра, когда буду продавать ему кофе. Интересно, кому он его сбывает? Тем самым югославам или братве?

Развернувшись, я покатил к бабе Марфе, у которой жили сироты, и через пять минут был на месте.

Когда открыл калитку и вошел во двор, меня встретил аромат жарящейся рыбы, от которого заурчал живот, напоминая, что я забыл пообедать. Дед Иван сидел в кресле на веранде, закрывшись газетой.

— Добрый день! — поздоровался с ним я.

Он опустил газету, разинул беззубый рот и прищурился, силясь меня вспомнить.

— Алеша? — прошамкал он. — Ты надолго?

В прошлый раз он меня узнал, теперь же будто впервые видел. Не дай бог дожить до деменции! Это едва ли не страшнее, чем оказаться парализованным.

— Есть кто дома? — крикнул я в открытое окно.

Дверь распахнулась, обдав меня рыбьим духом, и на мне повисла Светка, получила жвачку и ускакала с криком:

— Павлик приехал! Ура! Теть Лида, Павлик приехал! Смотрите, какая наклейка!

Тетя Лида? Она здесь?

Мне навстречу приковыляла, держась за стену, бабушка Марфа и прошептала:

— Павлик, проходи.

Ты прости, нездоровится мне. — Она потерла грудь. — Ежели б не Лидочка, не знаю, чего делали бы. Прилягу я.

Она пошатнулась, я подхватил ее и провел в спальню, где пахло плесенью и стариками, помог прилечь. Прибежала Светка и за руку утащила меня на кухню, где Лидия нарезала зелень, а в сковородке скворчала рыба.

— Здравствуй! — улыбнулась она. — Я пеленгаса жарю, а еще есть суп с курицей. Будешь?"

"— Не откажусь, — ответил я, выставляя на стол купленное. — Что с бабушкой?

— Стенокардия. Врач приходил, таблетки выписал.

Сказал — возраст, ничего не поделать. Я помогаю, вот.

Одинокая женщина светилась от счастья, чувствуя себя нужной. Света вертелась вокруг нее, хвасталась:

— Я помогала! Картошку чистила! И пельмени лепила. Сама! И вареники с творогом!

— Ты — молодец, хозяюшка. А Ванька где?

— Бузе помогает, воду носит, — ответила Лидия, переворачивая куски рыбы в сковородке. — О, почти готово. Пять минут — и можно есть.

Я глянул на часы: здесь мне можно пробыть не более пятнадцати минут. Накатило волнение. А вдруг Каналья не приедет к платану? А вдруг никто не придет сбывать фундук? А вдруг…

— Спасибо вам огромное за помощь, тетя Лида, — сказал я.

— Это тебе спасибо! — поблагодарила она. — Святое дело делаешь.

Определив продукты в холодильник, она положила мне в тарелку кусок пеленгаса, на который я сразу же налетел.

— У меня дела, я ненадолго… — проговорил я, прожевав.

— Пашка! — Светка так крепко меня обняла, что дыхание сбилось. — Покатай на мопеде!

Освобождаясь из тисков ее рук, я ответил:

— Надо деньги зарабатывать, в другой раз.