Подождал ещё пару секунд и всё же снял защитный купол.

Пока патриций объявлял притихшим гостям, что дуэль завершена и победителем стал Василий Афеев, Сандал показал мне улепётывающего Келера.

Жирный генерал-губернатор едва ли не бежал, спеша добраться до своего автомобиля на парковке перед домом. А я прикидывал, не прикончить ли его прямо сейчас? Не знаю, как этот жалкий сын циклопа договорился с японцами, но в том, что столкновение было организовано именно им, я не сомневался.

Впрочем, если разделаться с ним немедленно, то на его месте окажется неизвестный мне смертный. Если Келер уже получил пару «внушений» и теперь подумает, прежде чем повторить попытку моей ликвидации, то новое лицо подобным опытом обременено не будет.

Сбоку от меня выросла фигура японца, который скептически осмотрел фигуру лежащей на лужайке жены, прикрытую остатками платья.

Откусив кусок пирожного, которое держал в руках, глянул на меня.

— Предлагаю выкуп в пятьсот тысяч рублей. Прямо сейчас.

Я отрицательно качнул головой, а тот пожал плечами.

— За то, чтобы забрать обратно, я возьму дороже. Подумайте.

Это точно её муж? Если да, то у меня только что появились вопросы к японскому институту брака.

Не дождавшись от меня ответа, смертный доел пирожное и с деланной скорбью вздохнув, ушёл. Правда, смотрел он при этом на меня, а не на супругу. Что заставило слегка задуматься.

Впрочем, через пару секунд стало не до того. Гвардейцы Муравьёва принесли браслеты-блокираторы силы и надели их на японку. Потом ту перенесли в помещения особняка, где привели в чувство.

Процедура заключения личного контракта прошла в какой-то спешке. Как будто граф хотел, как можно быстрее избавиться от нас обоих."

"Суть была проста — смертная давала присягу, завязанную на ментальную установку. Любое невыполнение моего приказа, причиняло её разуму боль и заставляло страдать. А попытка убийства хозяина привела бы к немедленной смерти.

Плетение использовал сам Муравьёв-Амурский. Он надзирал за дуэлью и утверждал условия, так что сомнительная честь обратить японку в рабыню, тоже выпала ему.

Что интересно, от неё даже не требовалось добровольного подтверждения условий. Блокираторы и данное перед поединком обещание, позволяли обойтись без этого.

От меня было необходимо лишь косвенное участие — находиться рядом, чтобы проводящий процедуру Одарённый, смог указать на мою персону в качестве хозяина. Формально использовался термин «покровитель», но фактически, это было полноценное рабство, куда более изощрённо-жестокое, чем в Риме.

Когда всё было закончено, Муравьёв прозрачно намекнул, что нам бы пора возвращаться в имение. Так что спустя пару минут мы вышли под накрапывающей в вечерних сумерках дождь.