Но не думай, что я буду сидеть и ждать, когда ты соизволишь!

И я быстро пошла к входной двери. Уже около нее меня нагнал окрик Егора:

— Леся!

На кого-нибудь другого так ори!

И я со всей силы грохнула входной дверью, захлопывая ее. Глаза мне жгли слезы обиды. И существенно ниже больно врезались в кожу стринги.

***На то, чтобы перебеситься, у меня ушло примерно полчаса.

Сначала я выдул бутылку ледяного молока из холодильника. Потом выкурил две сигареты. Потом сел за компьютер и наорал там на всех. Пока Тедди не сказал: «Объявляется перерыв на два часа. Отче не в духе».

Я снял наушники. Но фраза эта все еще звучала у меня в ушах.

Это я должен был ее сказать. Потому что я тренер. Я самый старший. Я отвечаю за этих ребят, один из которых в этом году только школу закончил. Я должен сделать из них настоящую команду из серии «Один за всех, и все за одного», чтобы мы могли выиграть. А я вместо этого сорвал на них свою злость.

И из-за чего?

Я встал и снова пошел на балкон. Привычно нашел взглядом Лесин балкон. Там было пусто.

Я курил, медленно выдыхал дым. Констатировал, что злость ушла. Совершенно. И медленно наползал стыд, но я не хотел давать ему воли. Ну что я такого сделал, в конце концов?

Ну, кроме того, что наорал на банду ехидных малолеток?

Просто взбесился.

Сначала из-за неожиданного визита отца. Я Лесю ждал, а тут он!

Нет, я понимал. Что он нервничает. Что переживает. Кто угодно будет переживать, если над тобой висит угроза загреметь в тюрьму. Что он ждет хороших новостей. Но мог бы и позвонить! А не сваливаться на голову взрослому сыну, который ждет в гости девушку в чем-то непристойном!

Ну а потом… Потом я даже в какой-то момент поймал себя на том, что чуть ли не ревную Лесю к отцу. Она его так слушала, так на него смотрела… Нет, понятно, что в этом интересе и в ее восхищении не было никакого сексуального подтекста. Я давно привык к рассказам отца, а теперь словно посмотрел на это со стороны. Батя мой и в самом деле великолепный рассказчик. Его просто иногда заносит и невозможно остановить. Но Леся, похоже, вообще не хотела, чтобы отец мой замолчал. И я, вместо того, чтобы любоваться чем-то непристойным на красивой девушке, слушал в очередной раз рассказ про Навуходоносора и Вавилонскую башню.

Ну а потом… потом, после ухода отца, Леся стала задавать вопросы. На которые я не хотел вот прямо сейчас отвечать. Мне было стыдно, да! За то, какой у меня отец. За то, что по его милости я не имею возможности дать Лесе то, что легко и не задумываясь, давал своим предыдущим девушкам. Букет ромашек и меренговый рулет для меня сейчас — предел. А уж про Аду я даже вспоминать не хотел. Леся так лихо вписалась в мой разговор с Адой, что у меня получилось затолкать эту встречу куда-то в разряд малозначительного.