И обрадовался мне только Кефир. А Леся… Леся была озадачена и, кажется, смущена.

— Держи, это тебе, — я протянул Лесе цветы, а потом положил ладонь ей на поясницу, притянул к себе и поцеловал. Не знаю, что ты там себе за ночь надумала, но у нас все только начинается. И все очень круто. Я знаю.

А потом наклонился и почесал за ухом кота. Ну, его бодание в мое колено я именно так расценил. Судя по его довольному урчанию, расценил я правильно. А ведь при первой встрече этот бандит меня чуть было не… Мысль я не додумал, потому что со мной заговорили.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — я разогнулся.

Гостьей Леси была женщина. Взрослая женщина, вполне себе приятной наружности. Только смотрела на меня почему-то с подозрением.

— Мама, это Егор. Егор, это моя мама, Елизавета Владимировна.

А, так это у нас мама. И я посмотрел на женщину еще раз, более внимательно. Теперь, на второй взгляд, мне показалось, что Леся на маму похожа. Очень похожа. Только цвет волос другой, и длина короче, а еще ростом Леся выше мамы.

— Приятно познакомиться, — вспомнил я про хорошие манеры.

Мне в ответ лишь кивнули.

***Если засыпала я в самом романтическом настроении, то пробуждение было совсем не романтичным. Те, у кого есть кот — поймут. Но это было только половина прелестей этого утра. А вторая — незапланированный визит маменьки.

Когда зазвонил домофон, я вздрогнула. А потом, услышав ответ, вздохнула. Видимо, последний разговор по телефону маму не удовлетворил. И мне пришли читать нотации о дочерней почтительности очно. Я еще раз, напоследок, вздохнула и нажала на копку чайника.

***— Привет. Чай будешь?

— Буду, — мама вручила мне туфли и неодобрительно покосилась на вышедшего в прихожую Кефира. Тот в отместку столь же неодобрительно дернул спиной и, развернувшись, удалился в комнату, чтобы занять свой любимый наблюдательный пост на подоконнике. Я почему-то вспомнила, как Кефир встречал в последний раз Егора — ну совсем не так, как маму или Олега. Вот пойди разбери, как этот кот выбирает людей. Но мне его выбор определенно нравился.

Я убрала мамины туфли в пакет, пакет — на полку в шкаф, и кивнула маме:

— Пойдем.

Мы сели пить чай. А я еще и завтракать. Мы даже не молчали. Мама что-то говорила про Славку, про его жену и детей — Алену она почему-то не очень жаловала, потом про дядю Лешу. Я старалась вовремя поддакивать и ждала, когда мы перейдем к главному. К цели, так сказать, визита. Начинать разговор на тему денег и вызывать огонь на себя мне совершенно не хотелось. Я не чувствовала в себе на это моральных сил. А еще на меня периодически накатывали воспоминания о вчерашнем — и я не без усилия воли заталкивала их обратно. Сейчас для них совершенно не подходящее время.

Мы так и не перешли к главному, когда раздался звонок в дверь.

Так.