Суда по реакции Кефира, от него можно было ждать всего, и пакет лучше убрать куда подальше и повыше. Мало ли. Членовредительствовать по настроению мой кот умел.

— Все, я ушла! — громко сказала я, запирая дверь. Ну а зачем заводить кота, если с ним нельзя поговорить?

***— Привет.

Приятный мужской голос, похоже, обращался ко мне, поэтому я обернулась. И опешила. Даже заозиралась — точно ко мне обращаются? По всему выходило, что ко мне.

Рядом со мной стоял ну очень симпатичный парень. Из таких, на которых на улице и обернуться не зазорно. Вот все в нем было, как надо и как я люблю — высокий рост, плечи такие, знаете — на которые так и хочется головушку положить. И грудь такая широкая — чтобы к ней удобно было щекой прижиматься. В общем, весь такой высокий, ладный-спортивный, с очень симпатичным лицом. В котором, кстати, тоже все было как надо — яркие темные глаза, линии скул и челюсти, которые матушкой-природой нарисованы явно с любовью и умением, крупные четко очерченные губы и широкий крепкий подбородок. Ко всему этому прилагалось все остальное тоже симпатичное и подозрительно нормальное — аккуратная стрижка на темно-русых волосах, нормальная светло-голубая футболка без оскорбительных надписей, темно-голубые джинсы без дыр, белые кроссовки. В общем, симпатичный, я бы даже сказала, весьма привлекательный и абсолютно нормальный на вид парень. Ну, или, точнее, наверное, молодой мужчина. Кто ты, чудо, и почему говоришь мне «Привет»?

— Привет, — отозвалась я на всякий случай.

И в нашем только начавшемся разговоре наступила пауза. Я смотрела на него. Он смотрел на меня. Ну, ему было на что посмотреть, надо признаться. На мне были надеты старые джинсы, неровно обрезанные где-то в районе середины бедра, футболка, которая давно пережила не только свою юность, но и зрелость, и веселенькие ярко-зеленые кроксы. А на голове была сооружена прическа под кодовым названием: «А еще там дерево такое — во!». В том смысле, что ото лба я стянула волосы резинкой, и на макушке у меня торчала весёленькая крошечная пальмочка из длинной челки. А остальной волосяной покров вольно распахнулся в разные стороны."

"Господи, ну почему?! Почему именно сейчас?! Хотя, откровенно говоря, я не могла вспомнить, когда принаряжалась так, чтобы вот такого красавца было не стыдно встретить. Так что — какая на хрен разница — в каком я виде: в таком, наспех напялившая на себя первое попавшееся, чтобы дойти до магазина за хлебом и молоком, или затраханная иду с работы. Все едино хреново выглядит.

И я уже несколько с другим настроением уставилась на черноглазого красавчика напротив. Ну, чего тебе, человече? Подсказать какой-то адрес или что?

— Ты… ты меня не узнала? — вдруг спросил он.