Несколько минут сидел на кровати, как парализованный, не мог прийти в себя, отделить сон от реальности. Какой-то толчок в спину заставил быстро подняться, привести себя в порядок и мчаться в штаб с просьбой предоставить мне время на срочный видео звонок на Большую землю.

– Твою мать! Дряньство!

В штабе мне красноречиво отказали, сославшись на занятость линии в связи начавшейся операцией, и ближайший звонок я смогу, в лучшем случае, сделать только завтра. Я был в бешенстве! Всё во мне дрожало от накрываемой злости, ярости и собственного бессилия.

Выйдя из штаба, со всей дури пнул лежащий булыжник, который лихо отлетел к боевой машине и, ударившись об неё, отскочил к зданию медчасти.

Почти двое суток не звонить родным! Да как так?! Даже представить было тяжело, а ещё этот сон, который всё во мне перевернул, вызывая беспокойство и страх в душе. Я не представлял, как отработаю в таком состоянии эти дни, пока не дадут добро, и не придёт спокойствие.

Из медчасти вышел фельдшер и махнул мне рукой, зовя внутрь. Тяжело вздохнув, провел рукой по лицу и пошёл принимать смену, заступать на очередное многочасовое дежурство.

"

"Первой в очереди была девочка лет семи с воспаленным аппендиксом. Что ж, хорошо, что не пулевое, которое встречалось чаще. Операция прошла быстро и в штатном режиме. Следующей шла женщина с гангреной, предстояла ампутация, и эта операция прошла спокойно. Но когда я приступил к следующей, вскрыв часть плоти пациента скальпелем, послышался громкий взрыв. Взрывная волна выбила окна, откинув меня почти на метр от операционного стола. Свет моментально погас, появилась задымленность, и стало трудно дышать.

Я быстро вернулся к операционному столу, на ходу крича двум ассистентам, что мне необходимо.

Но ни один из них ко мне не подошёл. Я посмотрел на них и понял, они в шоке и во все глаза смотрят на улицу, по которой бежали бородатые мужчины в арабской одежде с «калашами» и стреляли во всех, кого только замечали.

– Какого вы стоите?! Прячьтесь, быстро!

Я схватил зажим и ватный тампон и сам попытался в таких условиях хоть как-то зажать открытую рану. Все разбежались и попытались спрятаться, кто куда. Прямо под окнами кричали боевики и пускали очереди из автоматов.

Послышался ещё один взрыв, и я понял, что взорвали наш штаб. Чёрт, бежать бы, но я не мог, по-быстрому один пытался зашить рану. В этот момент в операционную ворвались трое до зубов вооружённых мужчин, криками и автоматами стали показывать, чтобы я отошёл от стола и лёг на пол.

Я поднял руки вверх и медленно стал опускаться на пол. Один из них не спеша подошёл ко мне и резко сорвал маску так, что резинка оцарапала ухо. Он хищно улыбнулся и на ломанном английском сказал: «Медик. Хорошо. Идти с нами».