Я думал, он попросит меня прилечь или хотя бы сесть, но нет. Мастер из Поднебесной прикрыл глаза, выставил руки ладонями вперёд примерно в десяти сантиметрах от моего тела и принялся ими медленно водить вверх-вниз, влево-вправо, изредка замирая, словно к чему-то прислушиваясь.

Так прошло минут пятнадцать. У меня начали затекать ноги, но я боялся даже переступить с ноги на ногу, чтобы не сбить учителя с его изысканий.

Наконец, он выпрямился и внимательно посмотрел на меня.

— Вам нужно немного другое восстановление, нежели лежание в кровати. Врачи всегда вас будут пытаться приготовить к гробу.

Я приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Если вы не против, я бы занялся этим вопросом, — Ван Ли продолжал смотреть мне прямо в глаза.

— Да, без проблем, — ответил я. — От меня что-то потребуется?

— Одевайтесь, — сказал мастер и достал свой телефон."

"Я пошёл в ванную комнату, чтобы умыться и одеться, не совсем понимая, что задумал Ван Ли. Но всеми своими предыдущими действиями он заслужил доверие, поэтому я не беспокоился. Однако остановился, как вкопанный, когда услышал:

— Игорь Всеволодович, ваше сиятельство, рад приветствовать в добром здравии. Мне бы допуск в ваш небоскрёб получить. Нет, не один. С Никитой Александровичем. Да. Нам нужно будет выйти на крышу. Всё, хорошо, будем в течение часа.

«Ого! — подумал я. — Вот это да! Он решил отвезти меня обратно в город. Но на этот раз к деду…» Дальше следовал бы совершенно естественный вопрос: зачем? Однако я уже догадался. Перед моим внутренним взором воочию встало огромное завихрение посреди Москвы, в которое буквально врастал небоскрёб деда. Завихрение, к слову, находящееся на одном месте десятилетиями, если не веками.

Я быстренько привёл себя в порядок, и через пять минут мы уже сели в наш родовой «Москвич».

— Как у меня дела с каналами обстоят? — спросил я Ван Ли напрямую. — В больнице сказали, что всё более-менее. Обошлось.

— С каналами-то у тебя всё неплохо, — ответил учитель из Поднебесной. — Почистить, правда, не мешало бы. А вот со всем остальным — проблема.

— А подробнее? — я смотрел на проплывающий под нами унылый пейзаж пригорода.

В воздухе кружились первые снежинки, природа намекала на покой и отдых.

— Я обратил внимание на это ещё в первый раз, но не придал этому должного значения, — нахмурился мастер. — Когда ты исчерпываешь магию, находящуюся в твоём распоряжении, ты начинаешь расходовать самого себя. Представь, что, голодая, ты отрезаешь от себя куски и ешь их.

— А голодный так не сделает? — спросил я, поглядев на Ван Ли.

— Голодный пойдёт добывать пищу, — ответил тот, пожав плечами.

С паркинга в небоскрёбе деда мы сразу же прошли на крышу, нигде не задерживаясь.