Как вы понимаете, за эту смерть должны понести кару все виновные в ней!

Я смотрел на Игоря Всеволодовича и вспоминал улыбающегося человека, с которым летел в самолёте. Сейчас он ничем его не напоминал. Это был старый человек, который из последних сил пытается спасти свою семью.

— Сегодня я получил информацию, что в охоте на нас замешана собственная безопасность империи. Как вы понимаете, враг не из простых, с серьёзными возможностями и государственным ресурсом.

— А зачем на нас охотится? — спросил Леонид Игоревич. — Что мы им такого сделали? Мы же никого не трогали!

— Есть разные подозрения, — сказал на это дед. — Но все они смутные. Одна из версий — я помешал внедрить в империи телепортацию, а за этими технологиями стоят очень большие люди.

— Больше, чем ты? — удивился Филипп.

— Представь себе, — развёл руками дед. — Я тебе даже так скажу, есть люди влиятельнее императора.

— А вот за такое тебя точно могут разжаловать, лишить всех наград и потом устранить где-нибудь тихонечко, — высказался на это дядя Слава, как его все назвали."

"— Мне уже плевать! — рявкнул дед. — Мне важно, чтобы вы выжили. Я не знаю, почему охоту объявили на всех, а не только на меня. Не знаю! Но мы тут собрались, чтобы выработать систему родовой безопасности на ближайшие дни.

— Обложили, не то слово, — сказал я, вставая и выкладывая на стол материалы по баронессе, раздобытые для меня Цыпочкиной. — К нам внедрили агента, непосредственно работающего на собственную безопасность, — я продемонстрировал фотографии фон Боде вместе со Скуратовым и просто на крыльце Лубянки.

Отец заметно помрачнел.

— Это ещё ни о чём не говорит, — проговорил он. — Она могла оказаться там случайно. И вообще, кто дал тебе право за моей спиной выслеживать мою женщину и копать на неё компромат?

— О-о! — поднялся дед. — Честно говоря, когда Никита рассказал мне про твою реакцию на выходку этой мамзели, я сначала не поверил. Думал, не может мой Сашка детей предать и променять их на какую-то юбку. А ты вон чего, даже перед лицом истребления рода что-то там щебечешь? Говорят тебе, она подсадная! Ну-ка!

Он подошёл к моему отцу и взял его голову в ладони. Затем сложил губы трубочкой и подул. Даже я почувствовал, как посвежел воздух в комнате. Голова сразу стала лёгкой, а мысли приобрели чёткость. Не настолько, конечно, как у Громовых, но тоже очень заметно.

Александр Державин сначала смертельно побледнел, затем обмяк на стуле, а потом несколько раз закрыл и открыл глаза, после чего схватился за голову. У меня создалось стойкое впечатление, что он только что пришёл в себя.

— И что это со мной было? — спросил он.

— Не знаю, — выплюнул дед. — И разбираться сейчас с этим некогда.