— Никак нога поломалася? Ну, не горюй, мил человек, я тебя выхожу, будет твоя нога как новая!

Микола катался по полу, грязно ругаясь.

Старик повернулся к мальчишке и ласково проговорил:

— Покажи, Ванята, что ты там припрятал!

— Ничего… — проблеял Ванята. — Конфекту одну… леденец…

— Леденец — это хорошо, — старик по-отечески улыбнулся, — леденцы я тоже люблю. А окромя леденца — что еще? Ты ведь меня знаешь, Ванята, меня обманывать нельзя!

Мальчишка все еще колебался.

— Ох, Ванята, Ванята! — вздохнул старичок. — Что ж ты, забыл, чем мне обязан? Я же тебе был как отец родной! Да что отец, отца ты и в глаза не видел, а я тебя выкормил да вырастил… нет, Ванята, обидел ты меня! А меня обижать плохо. Знаешь, что я могу сделать? Могу тебе глазки выколоть. А что, слепые, они хорошо милостыню собирают. Будешь с шапкой ходить…

Старик снова тяжело вздохнул и достал из голенища ржавое сапожное шило."

"— Не надо, дядя Митрофан! — вскрикнул мальчишка и попытался ускользнуть, поднырнув под руку, но старик ловко ухватил его за ухо и притиснул к стене. — Не надо, дядя Митрофан! — повторил Ванята, размазывая по лицу слезы. — Я отдам… я все тебе отдам…

— Вот сразу бы так! — ласково проговорил старик. — Давай, милый, давай!

Ванята запустил руку в свой тайник и вытащил оттуда монету. Старик взял ее, осмотрел со всех сторон, попробовал на зуб и довольно ухмыльнулся:

— Хороший кругляш! Как есть настоящее ржавье!

С этими словами он спрятал монету за пазуху и, перехватив полный ненависти взгляд Ваняты, усмехнулся:

— Что ж ты так на меня смотришь, голубок? Думаешь, я сам не мог этот кругляшок достать? Я ведь давно приглядел, где у тебя захоронка устроена! Но мне нужно было, чтобы ты сам ее отдал. Чтобы понимал, кто здесь хозяин, а кто шестерка. И еще… Я ведь могу и передумать… сделать из тебя слепого али еще какого калеку. Увечные, они хорошо милостыню собирают!

Надежда не знала раньше о существовании в нашем городе Института поведения приматов, но легко нашла его. Этот институт занимал аккуратный двухэтажный особнячок в тихом зеленом районе рядом с парком Лесотехнической академии. В особняк вела широкая каменная лестница, по сторонам которой вместо традиционных каменных львов стояли две большие каменные гориллы. Скульптор постарался, и гориллы выглядели совсем как живые.

Опасливо покосившись на горилл, Надежда поднялась по ступеням и вошла в институт.

Возле двери за деревянным барьером сидел охранник в черной униформе. Он был средних лет, с покатыми плечами, длинными сильными руками, низким лбом и маленькими темными глазами. В общем, чем-то напоминал горилл перед входом.

— Вы к кому, женщина? — осведомился охранник, хмуро взглянув на Надежду.