Наверняка она к нему причастна. Она кого-то навела на богатую квартиру, кроме того, в тот день старики ее ждали, поэтому и открыли дверь грабителям.

— Может быть, но про саму эту домработницу ничего не известно. Только то, что звали ее Паней. А что это за имя — не знаю. И с тех пор прошло уже три года, так что наверняка этой домработницы и след давно простыл.

Алена быстро взглянула на Надежду Николаевну и проговорила вполголоса:

— Да, вы были правы.

— Насчет чего?

— Вам эта помада действительно не идет.

Надежда достала из сумочки зеркало, взглянула в него и расстроилась. Она огляделась по сторонам, стерла чужую помаду и подкрасила губы своей, удовлетворенно посмотрелась в зеркальце и только после этого продолжила разговор:

— Так вот, мы действительно знаем, что ту приходящую домработницу звали Паней. Это уже кое-что. Паня — это, скорее всего, уменьшительная форма от имени Прасковья. А это в наше время не слишком распространенное имя. Но Полина Самсоновна рассказала нам про эту Паню еще кое-что.

— Вроде бы больше ничего она не рассказала… вроде бы я внимательно ее слушала…

— Отчего же! Она рассказала, что Паня привезла из своих родных мест голубичное варенье. И что она называла голубику гонобобель, или дурница…

— Ну, и что это нам дает?

— Это поможет нам выяснить, откуда эта неуловимая Паня приехала, где ее родные места.

— Каким же образом?

— Во-первых, она родом из северных областей России. Только на севере, на болотах и пустошах, растет голубика. Это уже значительно сужает круг поисков, потому что большая часть приезжих женщин, работающих в нашем городе домработницами, уборщицами и сиделками, родом из южных краев. Если не из Средней Азии, то из Молдавии или Украины. Кроме того, голубику далеко не везде называют гонобобелью, а тем более — дурницей. Если мы выясним, где распространены такие названия, мы еще больше сузим круг поисков.

По-видимому, рассуждения Надежды Николаевны не слишком убедили Алену. Больше на нее повлиял энтузиазм собеседницы. Тем не менее она сказала:

— Ну, даже если мы сузим этот круг до какой-нибудь одной области, это все равно слишком много. В этой области может жить несколько миллионов человек. Отыскать иголку в стоге сена и то легче…

— С чего-то же надо начинать! Само собой, расследовать преступление трехлетней давности гораздо сложнее, чем вчерашнее, — все следы уже остыли, свидетели все давно забыли, да и самих свидетелей может не быть — как говорил классик, иных уж нет, а те далече. Но тебе поручили это дело — значит, нужно работать. Конечно, то, что рассказала нам Полина Самсоновна, не слишком много, но это все, что у нас есть, и с этого уже можно начать.