Нона Валентиновна сначала орала, что засудит Гордея за изнасилование ее доченьки, потом за то, что посмел напоить. В конце она добавила, что всегда знала, что Лавров не пара такой принцессе и захлопнула двери перед носом ошарашенного парня, принявшись за ней отчитывать несчастную красную от стыда Светку.

Как говорится: баба с воза, кобыла сама поскачет.

Потому со спокойной душой, распухшими костяшками, да немного побитой физиономией Лавров отправился домой, вот только не в холостяцкую берлогу, а к родителям. Тепла душевного захотелось, может просто побыть там, где любят без бирки известной марки на рубашке с семи нулевым счетом в банке.

— Господи, Гордей! — воскликнула мигом проснувшаяся Тамара Олеговна, с ужасом на лице разглядывая побитое лицо старшего сына. Зрелище, так сказать, не для слабонервных. Тем более чуткое материнское сердце всегда воспринимало его раны чрезмерно близко.

— Я не Господи, всего лишь твой сын, — хмыкнул парень, заходя внутрь, кивая удивленному отцу, выглянувшему из спальни в трениках да потирающей глаза сестрице в каком-то глупом плюшевом наряде с капюшоном и ушами.

Кажется, персонаж какого-то мультика, но в этом парень уверен не был.

— Ну и видок у тебя, братец, — хмыкнула Полина, зевая, правда взглядом обеспокоенно по ранам прошлась. — Светка что ли замуж хотела так?

— Тьфу, Поля, что ты такое говоришь, — засуетилась Тамара, строго взглянув на улыбнувшуюся девушку, затем вновь на Гордея. — Живо на кухню, надо всю эту пакость обработать, не дай Бог заражение подцепишь!

— Если только от одного слизняка, — поморщился, вспоминая разбитое лицо Гришанского.

С угрозами подать в суд разбираться будет позже. Сейчас важнее семья, которая мигом засуетилась. Не удержался, обняв ойкнувшую мать, вдыхая знакомый запах ванили с корицей с детства, прикрывая глаза, чувствуя, как возвращается уверенность с прежней силой.

Он все еще жив, молод, здоров, нашел друзей и, кажется влюблен. Разве имеет значение что-то еще? Интересно, чью сторону примут их общие со Светой друзья, ведь по большей части ни с кем из них Гордей так и не сблизился за много лет. Пил-то в тот злосчастный день с одногруппниками, едва не угодив под сосульку.

— Все-все, мой хороший, — погладила по спине парня мать, отклонившись, заглядывая в серые глаза. — Вы поругались со Светланой?"

"— Расстались, — коротко ответил, не желая вдаваться в подробности. Пусть вся сказанная грязь останется там, позади. Лить помои на нее, сдавать и докладывать о поведении точно не собирался, не его это дело, да и сам отчасти виноват.

— И чего хмурый такой, радоваться ж надо, нэ? — подпрыгнула Полина, подняв вверх кулак.