Лавров моргнул, все еще занеся кулак над разбитым в хлам лицом несчастного парня.

— Ну-ка, Рэмбо, тормози, — произнес вкрадчивый голос. Удивленный, повернулся, наткнувшись на внимательный взгляд темных глаз. Взор, проникающий, словно в самую душу. У парня стоящего, напротив, с пустым стеклянным кувшином воды не было ничего особенного во внешности, но в тоже время, вокруг витала тяжелая аура, заставляющая к нему прислушиваться."

"— Хочешь грохнуть этого недоумка и просрать свой шанс? В Ад захотелось, святоша? — поинтересовался парнишка, возможно даже младше него самого.

Среднего роста, темноволосый. Хоть убивай, Гордей не смог лицо запомнить. А может тогда это была лишь иллюзия.

Снова моргнул, время, остановившееся на миг, запустило ход, шум вернулся. Прорываясь в затуманенное сознание в месте со стонами с угрозами Алексея, зажимающего нос.

— Я тебя в тюрьме сгною, урод! — пищал он, едва держась на ногах. Самого Лаврова удерживало трое охранников, один из которых рявкнул Максу:

— Забирай своего другана и валите отсюда подобру-поздорову.

— Уходим уже, — проворчал Ковальчук, утягивая за собой Гордея с парнями.

Спустились вниз, вышли на холод полутемной улицы. Сейчас будто острые иглы мороз впивался в пострадавшие конечности, рассеченная бровь пульсировала, губа опухла и болела, а самого парня все еще потряхивало.

— Ну, ты дал, — вздохнул Северов, с горькой усмешкой, — жаль до придурка почти не дошло.

— В задницу, если пойдет в полицию, скажем, он первый на тебя напал, — отмахнулся Костя, пихнув ойкнувшего Гордея в плечо. — Прости.

— Ничего, — качнул головой Лавров, все еще, будучи под впечатлением.

Задрал голову, разглядывая темное небо. Парни пошуршали, отходя, когда послышался звук открываемой двери. Светка показалась на улице, стоя неуверенно на высоких каблуках, жалась одетая в легкую курточку, шмыгая носом.

— Мы пойдем, прогуляемся, — бросил Макс, поняв без слов, уводя за собой друзей чуть подальше к парковке. Лавров же продолжил стоять, вдыхая холодный воздух, выпуская пар, лишь спустя минуту соизволив повернуться к бывшей девушке, рассматривая смазанную неумело нанесенную косметику, да дешевые шмотки.

— Оно того стоило?

— Зачем ты полез сюда, — в ее голосе было столько презрения, что невольно он дернулся, разглядывая перекошенные черты. Находил раньше красивыми ее маленькие бегающие глаза, миловидные, обычно скрытые под маской недовольства черты лица. Или убеждал себя в этом. Света Царева была симпатичной, но упорное стремление во всем видеть только плохое с каждым годом отражалось на ней. Вот первые уже заметные морщины, тусклый цвет, мешки под глазами.

Все изнутри неизбежно ползёт наружу.