Есть такое мнение: женщина, у которой всегда все плохо, не будет счастлива никогда. Почти невеста, нынешняя девушка — порождение родительского воспитания. Дамы глубоко несчастной, обвиняющей в своих неудачах всех, кого только можно. Считавшей, что она достойна лучшего, однако ничего для этого не делая. Интересно, был ли у Светки шанс стать нормальной? Наверное, был, вот только вряд ли с ним и уж точно не рядом с ее матерью.

Дошло до него лишь после встречи с девушкой, которая отчаянно пытается быть ледяной королевой. Закрыла сердце, изредка позволяя заглянуть в скважину тяжелого замка.

Чувствовал, как старается Наташка порой отгородиться, а сама тянется к заботе. Можно в чем угодно обвинить Гордея, даже в многолетней бесхребетности в отношении женщин. Однако Лавров всегда и всю жизнь прекрасно чувствовал людей, находил нужные слова в критические моменты. Стоя на крыше университета, уговаривая Макса не прыгать, просто позволил себе снова быть собой.

И опять забираться в старый, надоевший до оскомины панцирь больше не хотел.

Входящий звонок с незнакомого номера прервал его тягостные мысли.

Взглянув на экран, нахмурился, но поднес трубку к уху, одновременно отмечая окончание четырехчасовой смены. Поднялся из-за стола, выключая компьютер, морщась от шума в трубке, слыша веселый и радостный голос.

— Горди, ты че там спишь? Просыпайся, умник, время детское. Труба зовет, барабаны бьют»

— Ковальчук? — изумленно выдохнул, выпрямляясь, натягивая пуховик, кивая сменщику Вове, передавая ключи от офиса. — Ты разве не больнице?

— Неа, выпустили меня ненормального. Я задолбал весь медперсонал по их словам своим трындежом.

Ты ж знаешь, что у меня в универе кличка Сплетница? Нет? Вот теперь знаешь», — продолжал радостно вещать парень, не давая и слова вставить.

Пока Лавров слушал, чувствуя, как примерзает смартфон к уху, идя в темноте парковки огромного комбината, морщился. Искренне не понимал, как можно выговорить столько слов за раз. За те три минуты, что шагал, Максим выболтал все от последних сплетен университета, связанных, в том числе с ним. Мол, теперь Гордей Лавров первый герой, ждет его счастье в виде бесконечной череды поклонниц, потому самую лучшую девушку выбирает пусть.

— Вообще-то… — предпринял еще одну попытку вставить слово, Лавров, но безуспешно."

"— Значит так, щас давай, трусишки гладь, шнурки завязывай, волосы назад и бегом сюда в «Святую обитель». Клуб такой, не научный, если что. Развеемся, потусим… — уверенно заявлял Макс, нисколько не сомневаясь, что Лавров согласится.

Падая на водительское сидение, Гордей стряхнул опавший снег со светлых волос, разглядывая свою сонную физиономию в зеркале заднего вида.