— Он ведь, можно сказать, убил моего брата! — Теперь она почти кричала, и Ребус, заговорив, попытался сделать это возможно тише.

— Насколько я знаю, он находился в машине с твоим братом, но это не означает, что он виноват! — Перед его глазами, непрошеная, вдруг возникла картина: мальчик, брошенный, сидящий на обочине тротуара с футбольным мячом, прижатым к груди, как единственная драгоценность, а мимо проносится вся сутолока жизни. — Тебе кажется, что Ли был способен войти в школу и застрелить двоих парней из ревности?

Подумав, она покачала головой.

— Вот и я думаю, что не способен, — сказал Ребус.

Она глядела на него. — Во-первых, — продолжал он, — откуда бы ему узнать? С парнями этими он, по-видимому, не был знаком. Почему бы ему удалось их вычислить? — Он наблюдал, как она усваивает его доводы. — А потом, стрелять — это немного чересчур, не правда ли? К тому же в общественном месте. Надо совсем уж обезуметь от ревности, потерять всякий разум.

— Так… что же произошло?

Ребус посмотрел в дверной проем. Ормистон вернулся из кафетерия, и Клеверхаус сжимал его в объятиях и был готов чуть ли не качать его, если б мог приподнять крупного Ормистона над землей.

Ребус уловил свистящее «победа!», а вслед за этим опасливое бормотание Хогана.

— Пока что я не уверен, — сказал Ребус, отвечая на вопрос Тири. — Мотив, конечно, вполне веский. Вон инспектор Клеверхаус как радуется.

— Вам он не нравится, правда? — На ее лице промелькнула мимолетная улыбка.

— Не волнуйся, чувство это взаимно.

— Когда вы зашли на мой сайт… — Она опять потупилась. — Я была чем-нибудь занята?

Ребус покачал головой.

— Комната была пуста. — Не станет же он рассказывать ей, что наблюдал ее спящей.

 — Можно я задам тебе один вопрос? — Он опять взглянул в сторону дверного проема, проверяя, не слушает ли кто-нибудь их разговор. — Дуг Бримсон утверждает, что он друг вашей семьи, но у меня зародилось подозрение, что ты не очень-то ему симпатизируешь.

У Тири вытянулось лицо.

— Мама завела с ним роман, — сказала она, словно снимая с души камень.

— Ты уверена?

Она кивнула, не поднимая глаз.

— А папа знает?

Она вскинула глаза, в которых теперь был неподдельный ужас:

— Ну зачем же ему знать, верно?

Ребус поразмыслил:

— Допустим, что ты права.

Ну а ты откуда это знаешь?

— Женская интуиция, — без тени иронии заявила она.

Ребус откинулся на спинку стула и задумался. Он думал о Тири, Ли Хердмане и «Проникновении во мрак», прикидывая, не может ли что-нибудь из этого всего или все разом быть попыткой отомстить матери.

— Тири, а ты точно не могла знать, кто наблюдает за тобой? Никто из других учеников никогда не намекал?…

Она покачала головой:

— Сообщения я получала, но от знакомых — никогда.