Трактор во дворе не оживет, не выедет в поле... Марина села на край кровати, проплакалась. И на душе полегчало. Антон сам виноват в том, что произошло. Она лишь совершила глупость, защищая своего ребенка. Да и не воротить мужа обратно. Так что не надо убиваться, надо подниматься, идти в хлев доить корову...

Ленька спал без задних ног. Ничего не боится гад, ничто его не волнует... Марина тяжко вздохнула, с трудом поднялась с постели и, преодолевая сонливость, вышла из дома. Утро как утро, легкий ветерок, убаюкивающий шум листвы и шорох травы. Сараи, мастерская, трактор, «Нива».

.. Банька топится, дымок из трубы в небо поднимается... Обычное утро. Марина потянулась. И тут ее тряхнуло изнутри. Банька? Топится? Утром?!.. Обычно Антон топил ее раз в неделю, по субботним вечерам. А тут утро... Да и кто мог ее затопить?.. А вдруг это не из печки дым? Вдруг это пожар?..

Судя по всему, покойный дядя Антона был любителем не только чистоты, но и банных церемоний. Поэтому баню он строил с размахом. В предбаннике у него была раздевалка, дальше шла комната отдыха или, точнее, трапезная, в которой можно было посидеть за деревянным столом, попить пивка с рыбкой в мужской компании, поговорить за жизнь.

Душевая, парилка, даже небольшой бассейн – два метра на полтора... До парилки Марина не дошла. Ей хватило того, что она увидела в комнате отдыха. За столом, закутанный в простыню, сидел Антон. Голова мокрая, на лбу испарина, разомлевшее от банного удовольствия лицо. И глаза совсем не злые... Таким его Марина не привыкла видеть... Да и вообще, не мог он здесь оказаться...

– Ну чего уставилась? – добродушно спросил он.

Она чувствовала, что сейчас бухнется в обморок.

Так бы и случилось, если бы не голос, который должен был добить ее, но почему-то, напротив, привел ее в чувство.

– Антон?!. Ты живой?!..

– Ага, живой. Вылез из могилы, отмылся в баньке...

– Значит, я тебя не убила?

Марина не знала, радоваться ей или горевать. Хорошо, что муж вернулся к жизни, но плохо, что она ему изменила. Как теперь Антон и Ленька найдут общий язык?

– Ну да, живой я. И даже рана зажила, – усмехнулся он.

Она заметила поросшую волосами, а оттого плохо различимую примятость в его голове.

Но ведь удар топором пришелся в другое место.

– А кровь ты смыл? – тупо спросила она.

– Я что, правда на твоего Антона похож?

– Почему похож?

Марина всмотрелась в мужчину. Вроде бы Антон. Но волос на голове поменьше, да и сам он покрупней и более сбитый. И даже более грубый... И глаза. У Антона глаза какие-то погасшие, как у человека, не привыкшего радоваться жизни. И у этого человека глаза мрачные, темные, но где-то в глубине ярко светятся магические угольки, жаром от них пышет и осязаемой мужской силой.