– Где они?

– Ну это, хутор там на карте какой-то, там радиомаяк. Обе машины там, а никто не отзывается... Может, в милицию позвонить? – осторожно предложил Валера.

– Это ты зачем про милицию сказал? – нахмурился Алик.

– Ну, вас не отвлекать...

– Ты это брось, меня не отвлекать. Это моя обязанность Аврору Яковлевну охранять... Давай, собирай людей. Сколько там у нас?

– Да человека три наберется, ну, вместе со мной... Ну и вы, наверное, тоже...

– И я тоже.

Он уже попытался убедить Аврору, что не ведет никаких игр в ее личном пространстве. Не хочет она быть с ним, и не надо. Как-нибудь проживет и без нее. Лишь бы только остаться в прежней должности. А он останется при ней начальником службы безопасности. Будет служить ей верой и правдой. И жить с Валюшей, в сытости и спокойствии...

* * *Перегородки овощехранилища были сварены из некрашеной, а оттого успевшей проржаветь арматуры. Сварены грубо, криво, но крепко. В отчаянной попытке спастись Аврора пыталась расшатать прутья своего узилища. Бесполезно. Зато она обнаружила лазейку в соседнюю клетку. Расстояние между двумя соседними прутьями позволяло протиснуться худощавому женскому телу сорок четвертого размера. Именно таким размером, ну, может, чуточку большим, она и обладала. Спасибо диете и спортивным упражнениям...

Ободравшись, испачкавшись, она смогла пробраться в соседнюю клетку. И сразу же обследовала прутья, через которые можно было выбраться в коридор, ведущий к выходу из подвала. Но и здесь ее ждало фиаско – все прутья как назло плотно примыкали друг к другу, как будто человек, строивший это хранилище, предполагал устроить здесь тюрьму. Что, впрочем, и произошло. Одна женщина с детьми уже томилась здесь. Та самая женщина, с которой Аврора видела Ролана. А где он сам – этот вопрос не был для нее первостепенным. Гораздо важней было узнать, как выбраться отсюда.

– Ты пытайся, пытайся, – услышала она чей-то мужской голос.

Хриплый, простуженный и, несмотря на грубую оболочку, мягкий и даже теплый изнутри. Это был его, Ролана, голос. И сам он находился в соседней клетке, лежал на полу, связанный по рукам и ногам. Значит, не зря она из одного отсека попала в другой.

Его трудно было узнать. Постаревший, потемневший, лицо исцарапанное, распухшее. Но не узнать его было невозможно.

Он бодрился, но не мог заглушить невыносимую боль в своих глазах. Он страдал, он мучился, но при этом пытался держать себя в руках.

– Как ты сюда попала? – с трудом выговаривая слова, едва слышно спросил он.

– Попала... Дима сказал, что ты здесь. Сначала он сюда, за ним я...

– За ним, значит, приехала. С охраной?

– Была охрана, одного зарезали, другого застрелили... Леньчик его зовут. Что это за чудовище?

– Не чудовище, просто ублюдок... Надо было его мочить, гада...

– Ничего, за мной приедут.