— Да закончить я и сам могу, — усмехнулся Влад, осматривая себя.

Как и остальные, царевич был облачён в чистый халат. Второй комплект халатов (сухой) ожидал гостей в раздевалке.

Правый рукав халата принца висел плетью.

Влад грустно взглянул на него и отвёл взгляд.

— Так как я — не закончишь, — твёрдо произнёс я и шагнул в источник, не боясь замочить свой наряд.

Я схватил его за обрубок и задрал рукав халата, обнажив культю. Влад дёрнулся. Его товарищи тут же вскочили, готовые биться за своего господина.

— Спокойно! — рявкнул я. — С двумя руками моему брату явно жить будет удобнее.

— Семейный Дар может прирастить конечность, — хмуро проговорил Влад. — Но не создать то, чего нет.

Я поднял на него взгляд. Но он, разумеется, видел лишь своё отражение в Зеркальной Маске.

— Как ты умудрился потерять столь важную деталь? — спокойно спросил я.

Влад усмехнулся и покачал головой:

— Мерзавец Касимовский сдох, когда хотел убить меня. Но замахнуться для удара он успел. А я вот не успел полностью защититься — подставил руку, — Влад оскалился и тихо рыкнул. — У этой твари был отличный артефакт! А моя защита, наоборот, прохудилась во время боя. Короче, ранил он меня, и руку начало разъедать, будто от кислоты! Полностью разъедать, братишка! С огромной скоростью! Меня б целиком и полностью разъело бы, если бы не отсёк себе конечность.

— Твар-р-ри конченные! — Юля яростно ударила ладонями по целебной воде, подняв брызги.

— Хорошо, что они сдохли, — хмуро произнесла Милана. Она хоть и не была раненной, но «принимала ванны» вместе с возлюбленным и товарищами.

— В общем, ничего не выйдет, братишка, — грустно произнёс Влад и снова попытался выдернуть свою культю из моего захвата.

— Я думал, ты не из тех, кто сдаётся даже не попробовав, — усмехнулся я и принялся плавно выпускать сконцентрированную энергию.

Влад вновь дёрнул рукой, но как-то вяло. Он хмурился и смотрел с болью на золотой свет. На его лице будто бы читался крик: «Не надо! Не дари мне надежду!»

Я прекрасно понимал, как ему сейчас тяжко на душе. В прошлой жизни я встречал воинов, потерявших конечности. Некоторые такие ребята уходили глубоко в себя, понимая, что больше никогда не смогут сражаться так же, как раньше. Воин обучается всю жизнь. Всю жизнь он совершенствуется, оттачивая приёмы. Неважно в тренировках или в бою. Тут главное, что, потеряв часть себя — в прямом плане, ты уже не можешь двигаться и сражаться как раньше. Ты теряешь в силе. Теряешь возможность продолжать жить свою жизнь привычным образом.

Я видел, как могучих воинов ломали такие травмы.

С другой стороны, я видел и обратное — видел, как со временем воины осваиваются с протезом и, порой, даже становятся сильнее себя прежних.

Но всё это тяжело.