Пока рано объединять Белозёрова и царевича. Моим людям всё равно, кто мои родители. Они и так идут за мной.

К тому же меня до сих пор забавляет наблюдать за Лизой. Когда она уже догадается, что я и есть принц? А если уже догадалась, то, когда сможет признать это? Признать, что дерзкий парнишка-простолюдин, которого она помогала эвакуировать из заграницы в Москву, на самом деле тот самый царевич, с которым она любила проводить время в детстве?

По рассказам Сашки и Влада, разумеется. Я что-то не припомню таких подробностей своей детской биографии.

— И всё-таки, есть ли какие-то новости от Эммануэля? — спустя некоторое время вновь спросила Наталья. На сей раз она старалась держать эмоции в руках, но всё равно периодически хмурилась.

— Насколько мне известно, он скоро будет здесь, — как можно теплее произнёс я, глядя в глаза старшей сестре. Она полностью в моей власти, но всё же, хотелось бы, чтобы она всем сердцем начала воспринимать меня как союзника. Начала доверять мне. Так будет легче выстроить нормальные отношения между нами, и между нашими странами.

— «Насколько мне известно…» — недовольно передразнила она меня, вздохнула и покачала головой. — Зачем ты вообще его выдернул из Парижа? Ты точно, на нашей стороне, Максим? Может ты хочешь лишить страну её верных защитников? Членов королевского рода, а? — начала заводиться Наталья.

— Я мог убить его ещё в Париже, — спокойно произнёс я. — И тебя тоже. Включай голову, сестричка. Я на вашей стороне. И я хочу, чтобы он прилетел сюда. Мы вместе побеседуем, а потом вы отправитесь домой.

— Но зачем тебе это? — прищурилась она. — Выглядит всё так, будто ты хочешь самоутвердиться за наш счёт! Пленил королеву и заставил принца Эммануэля, будто какого-то беглого эмигранта, тайком отправиться в самое сердце России!

— Ну… — протянул я и усмехнулся. — Самоутверждения мне и так хватает.

Хотя моя сестра частично права. С Эммануэлем мы сейчас проходим стадию «приручения». Без всяких там энергетических паразитов, между прочим. Просто в его голове должно сформироваться осознание, а после осознания прийти принятие.

Он сам летит ко мне.

Летит на поклон со своей просьбой. Как работник, вызванный на ковёр к начальству.

Российская империя станет Франции союзником. Но властители Франции должно выбросить из головы еретичную мысль, что мы с ними равны. Идея полного равенства абсурдна. Даже среди близнецов есть старший. Чего уж говорить о двух наших странах?"

"Наталья хмурилась, ковыряясь ложкой в каше. Кристи, Адалина и Милана с любопытством на неё посматривали, а Александр что-то искал в телефоне.

— Да, твои действия не столь однозначны, — наконец-то проговорила Французская королева. — Не самоутверждение… Хотя, думаю, и оно имеет место.