Вынь-ка записи, друже, дай народу полюбоваться…

Пока стратеги и тактики, сдвинув головы, нависли над берестой, князь внимательно изучал их реакцию. Проще всех было со Жданом и Янко-стрелком — один читать не умел вовсе, а второй разбирал только узелковые письма своих единоплеменников. Поэтому они просто спокойно ждали новых вводных, поглядывая на остальных.

Гнат нацепил скорбно-сосредоточенное лицо, как бы говоря: «Видали? А я с самого обеда такую тяжесть в себе ношу́, такую тайну страшную храню, что аж извёлся весь!».

Юрий с Иваном выглядели совершенно одинаково. Они даже листы брали и изучали на одном расстоянии, отведя от глаз едва ли не на всю длину руки́, и брови хмурили на каждый следующий всё сильнее.

Ставр, на первом из листов разулыбавшийся было весенним солнышком, уже со второго начал темнеть. И последний обратно в стопку вернул с видом, мрачнее самой чёрной грозовой тучи.

— Это что ж выходит-то? — прохрипел он первым.

— То и выходит, дедко, что задумывали. Пнули мы папе по мошне, как собирались, с размаху, с оттягом, аж брызнуло. До него когда вести дойдут — долго будет скулить тоненько да на пяточках прыгать, думаю.

— Шутливые слова князя вовсе не вязались ни с тоном, ни с выражением его лица, больше похожим на Ставрово.

— Да откуда столько-то⁈ — возмущённо воскликнул инвалид, ткнув пальцем в стопку бересты, что только что сложил ровненько Гнат, и развалив листы снова.

— А это вы мне ска́жете, мыши летучие, розмыслы-разведчики, — глухо, но твёрдо вернул его в реальность Чародей. — Это у вас глаза и уши кругом, я от вас доклады получаю, не наоборот.

— Прости, княже, — разом потух дед, поняв, что увлёкся.

— Я так мыслю, парней надо выслушать внимательно, осмотреть-общупать сверху донизу.

Если готовы они точно, не в запале говорили, то к Гнезно и Кракову пусть спешат. Или к Эстергому* венгерскому. Или в Прагу. Или в Вену. Хоть разорвись, чёрт! — хлопнул он в сердцах ладонью по столу. Но тут же поправился, — прости, отец Иван."

"— Прощу, конечно, княже. Только ты нам ладом расскажи, чего так заметало-то глаза твои по чужим землям?

Голос патриарха отрезвил Всеслава, будто снегом умыв. Даже, кажется, скулы над бородой покраснели чуть.

* Эстергом — в 11 веке фактическая столица королевства Венгрии.

— Папа Александр потянул к себе богатства великие, — начал князь рассуждать вслух, согласившись с моим и патриаршим предположением, что думать лучше вслух и всем. — Не поверю я, что с северян он решил за два года разом стребовать потому, что про монахов своих душой болеет, чтобы им, агнцам, два года подряд в землях свеев задницы морозить не пришлось. Значит, тамошние, свейские его слуги знали и собирали посылку эту давно.

Все смотрели на князя очень внимательно. Спорить пока было не с чем.