На дворе коптили и потрескивали факелы, разгоняя непроглядную темень позднего зимнего вечера. У ворот переругивались сторожа, громко и не вполне цензурно сетуя на то, что заезжие менестрели никак не могли попасть в створки своей убогой колымагой. Но этот спектакль уже совершенно точно шёл по плану Чародея.

В той самой «штабной» комнате собралась вся «Ставка». Княжича забрали Домна и Агафья, и сейчас он, наверное, уже дремал в люльке, новой и большой, обнимая новую любимую игрушку, князя Буса в сером плаще из волчьей шкуры. Дарёна сидела на лавке в простенке, том самом, где так удачно оказалась свидетелем немецкой вероломности. За столом заняли места сотники и старейшины. Гарасим со Ставром подпирал стену где-то между столом и нишей, в которой замерла в ожидании княгиня.

— Сам-то веришь в то, княже? — хмуро спросил из рюкзака безногий убийца. — Уж больно на небылицу смахивает.

— Да, сомнительно как-то это, — поддержал его патриарх Всея Руси. Текст записки они изучили вдумчиво, внимательно, а Ставр ещё и со свойственной ему въедливой придирчивостью.

— У нас тут давеча путник один заезжий гостил от папы Александра, — задумчиво проговорил Чародей, в который раз перечитывая послание на белом шёлке. — После того сестрица двоюродная императорова заезжала посвариться. А ещё данники его, Генриховы, людей моих на Варяжском море едва не поубивали. Тех самых, которые папу римского только что по миру не пустили без порток. Что из всего этого на небылицу меньше похоже?"

"Народ задумался. Как-то происходившее не рассматривали они с этой стороны. Ну, случилось и случилось. Ну, разведчики-розмыслы, ну, подсылы-доглядчики, суровые княжьи будни. Но вот о том, что слишком уж их много за краткое время оказалось, думал, видимо, один Всеслав. И радости от этого не испытывал никакой. Потому что точно знал по своей и моей памяти, что когда страны и властители не могут договориться миром, по-соседски или хотя бы по-человечески, начинают гибнуть живые люди. Помногу. Да, здесь не было автоматического оружия, ковровых бомбардировок и систем залпового огня. И даже взрывчатки не было. Ну, почти. Но и народу жило в разы меньше. И изводить их, живых, русских, в угоду тайным планам всякой сволочи в планы великого князя не входило совершенно.

Открылась дверь, и в комнату вошли в сопровождении Гната и Вара, вежливо поклонившись, Алис и тот неприметно-мутный тип. Только выглядел он теперь совершенно по-другому. Прямая спина и другая посадка головы делали из блёклого менестреля совсем иного человека. Знавшего себе цену, и немалую, умного и ощутимо опасного. На нём была какая-то невиданная рубаха с длинными рукавами, кажется, шёлковая, на ней что-то похожее на длинную жилетку, подбитую мехом, вроде беличьего или лисьего.