Их поддержку. И они в основной своей массе сбежали. И они-то и попытались, оказавшись под руководством одного из боярских слуг, попытаться отыграть ситуацию, хотя бы частично…

– Пожар! Пожар! – влетел на подворье Агафона один из его слуг.

– Что за пожар?! Где? – немало напрягся купец.

– Дрова горят! Воеводины. У реки!

– Ох ты прости Господи! – перекрестился Агафон.

Там было дров рублей на пятьдесят. Для купца эта сумма уже обычной и в целом незначительной за время сотрудничества с Андреем. Капиталы он сколотил за это время немалые. Вон, по весне, кроме прочих товаров, из вотчины на реке Шат вновь привезли краску. Откуда? Как? Купец не понимал. На краску добрую, яркую, сочную. И не мало – три ведра. Много. Но спроса на нее было намного больше. Куда как больше, чем в первый год. Там-то просто церковь все скупила. И во второй год. А теперь церковь в краске не нуждалась. Ей и старую некуда было девать. Ведь возможность ремесленным производством ей прикрыли и в целом финансово обнесли катастрофически. По сути, из-за церковной реформы внутренний потребитель краски пропал. Во всяком случае платежеспособный и готовый к оптовым закупкам. Что повлекло за собой изменение и конъюнктуры, повысив спрос и интерес к яркой краске.

Как так?

Все просто. За то время, что краску скупала церковь, о ней сумели узнать и в Новгороде, и в Пскове, и, как следствие, их торговые партнеры, такие как Ганза, шведы, датчане, литовцы и ливонцы[35]. И много у кого появился интерес. А, вместе с тем, и спрос. Серьезный спрос, который ни два, ни три, ни даже десять ведер краски никак не могли удовлетворить.

Поэтому Агафон жил как в сказке.

Еще каких-то четыре года назад он был относительным мелким купцом, который отчаянно торговался за каждую полушку. Сейчас же он являлся значимой фигурой для юга Руси. И, судя по всему, выходил на уровень международной торговли.

Так вот.

Агафон достаточно быстро понял одну вещь. Все, что касается Андрея, серьезно. ОЧЕНЬ серьезно. Даже мелочи, потому что он и к ним бывал внимателен, нередко уточняя что-то и сверяя. Поэтому, несмотря на в целом незначительную для купца сумму, он поднял своих людей и направился к складу с надеждой спасти хоть что-то. Раскидать, растащить и постараться потушить.

Но буквально на полпути его перехватил отец Афанасий.

– Стой!

– Что?! – недовольно нахмурился Агафон.

– Ты куда? К дровам?

– Так и есть. К дровам. Уже ведаешь?

– Нельзя туда. Пойдем со мной. Куда важнее дело есть.

– Это ведь дрова для вотчины воеводы!

– А заключенные? Они чьи?

– Какие заключенные?

– Ты, дурья твоя башка, думаешь, что пожар учинили просто так?

Агафон нахмурился.

Секунд пять подумал. После чего произнес:

– Заключенные – не моя беда. Кому он их поручил?

– Мне.

– Вот и охраняй.

– Но нападут же.