И поставили нормальную стационарную тигельную печку. Две штуки, пусть и небольшие. Которые выложили изнутри самодельным шамотом, благо, что технология его получения не отличалась ничем сложным. Обжег. Раскрошил. Крошку смешал с глиной. Снова обжег. Снова раскрошил. И так несколько раз. До тех пор, пока в получаемой продукции содержание влаги не уменьшиться до разумного предела, и она от жара раскалываться перестанет. Тем более, что доступ к подходящим глинам имелся и достаточно свободный. С тиглями поступили также, перейдя к многоразовым. Что совокупно в несколько раз повысило продуктивность.

Другие занимались выделкой наконечников для стрел, пластин для ламеллярных доспехов, шлемов и кольчужных фрагментов для бармиц. Совокупно – тридцать два человека.

Пластины ламеллярные делались стандартными по оснастке. Там справлялось три человека. Шлемы – это сложно и муторно. Там трудилось четыре кузнеца с таким же количеством подмастерьев, получая в среднем по шлему раз в пару дней. Их делали тоже стандартные по трем основным размерам. Точнее же по голове они подгонялись системой подвески. На кольчуге сидело четверо. На наконечниках трое. Остальные – разного рода помощники. Сам Илья больше находился в обычной кузнице и работал над сложными и интересными для него проектами. Например, ножи для косилок выковывал. За остальным он только присматривал в основном. Однако это не мешало, складывать ежемесячно на склад около пятидесяти шлемов, пластин на что-то порядка шестьдесят комплектов доспехов и где-то две тысячи стрел. Причем все – стандартное, что гарантировалось приемкой, на которой сидела его супруга с десятком иных баб. Они все осматривали. Измеряли. И оценивали, сурово отбраковывая всякий неликвид.

В Туле же Андрей потихоньку возился на выделенной ему земле с постановкой большого блауофена, считай маленькой домны и двух пудлинговых печей для переработки чугуна. Плюс еще одной – литейной, чтобы лить чугунные ядра и не только.

Хотя для Царя и ядра стали бы в известной степени счастьем. Ведь в эти годы на Руси существовали только каменные ядра, дорогие кованные из железа и дорогущие свинцовые. Введение же чугунных позволило бы кардинально повысить эффективность выстрелов артиллерийских орудий резко сократив их стоимость.

Для Андрея же, запуск этой литейной, становилось еще одним золотым дном. С рудой местной, конечно, действительно большого объема не получить. Но «большой» – понятие относительное. И в той же середине XVII века в этих краях вполне успешно и продуктивно функционировало несколько чугунолитейных заводиков[31]. Да и Тула на своем металле очень долго жила, даже когда стала оружейным центром. Вполне нормальном металле.