— Просто повезло с воспитанием, и книжки хорошие попадались, — пожал я плечами. Щетина оказался наблюдательным малым.

— Ладно… — пихнул меня в плечо мужик. — Хочешь, я замолвлю словечко, и тебя инструктором сделают? Судя по твоим результатам, любой дисциплины. Попрошу Царёва, он в офицерскую школу в столице переведёт. Там и жалование выше, и девки слаще, да и жопа в тепле и безопасности. Погоны менять будешь каждый год.

— Спасибо за доверие и высокую оценку, Алик Арсланович, но я, пожалуй, откажусь.

— Вот же ты сука! — ударил себя по лбу мужик и расхохотался. — Пять тысяч выиграл. Костя не поверил, что ты откажешься от столь вкусной наживки. А ты, оказывается, пацан с характером и амбициями и не ссышь. Красава! Хвалю!

Он протянул ладонь, и я ответил крепким рукопожатием. Что-то внутри приятно согрелось.

* * *Хрустнул шеей. За эту неполную неделю я достиг успеха ещё в одном направлении. Появилось свободное время, и моя… Передёрнуло от того, как вспомнил. «Самая лучшая и желанная девушка на свете»… Как я только не называл и не хвалил Лахтину, чтобы она мне очищала иглы от яда, оставляя только действие правды.

Пришлось кормить девушку трижды в день, а ещё ночью вытаскивать из кольца и прогуливаться по территории. Я нашёл местечко, где нас бы не видели. И мыться с ней ходил. Ну как… Она позволила очищать свои локоны хозяйственным мылом.

Сложилось устойчивое ощущение, что Лахтина пытается меня заинтересовать собой. Плевать! Все чем-то жертвуют. В итоге появилось более ста пятидесяти иголочек с нужным действием. Вот я по ночам и занимался маленькими допросами.

У солдат даже пугалка появилась, что в полночь за тобой может прийти злой прапор и украсть твою душу. Можно сказать, это достижение, если я стал ужасом.

Проверял солдат одного за другим, многих земельных аристократов — тоже. Процентов восемьдесят получилось опросить. Вот только не срослось с Вороновым. Собака почти не спал и всё время на плацу круги наворачивал да тренировался. Ещё Раскольников и пятёрка других не поддались проверке.

Переключился на тех, кто повыше званием: сержанты, прапорщики, почти добрался до лейтенантов. В итоге у меня получилось выявить девять предателей. И господа крысы были так благодарны, что я их нашёл, что составили чистосердечное признание при свидетеле. Костёв работал вместе со мной."

"Мой метод был предельно прост. Ночью я шёл в казарму, выбирал спящую жертву, колол иглой и начинал задавать вопросы. После убирал инструмент правды, и человек засыпал дальше. Утром — никаких воспоминаний, только смутное ощущение дежавю.

Решил для себя, что цена, которую запросила Лахтина, не такая уж высокая за помощь. Пусть я и готов был прибить её за манипуляции.