Когда заметили меня, то рука каждого тут же метнулась к голове в уставном приветствии, а спины выпрямились. Мгновенно стало понятно, что даже рядовые видят разницу между простым земельным аристократом и младшим лейтенантом.

— Чего встали? — прошипел Воронов. — Нажрались в три горла казённых харчей, и язычки развязались? Марш работать, пока на гауптвахту не отправили!

Солдаты переглянулись и, не говоря ни слова, промаршировали прочь. Но в их глазах я заметил не страх, а, скорее, презрение, смешанное с усталым смирением. Как только они скрылись за углом, Воронов повернулся ко мне, пытаясь изобразить уверенность.

Когда мы отошли на приличное расстояние, он не выдержал:

— А я смотрю, барон Магинский, вы уже успели стать популярным среди младшего состава, — хмыкнул толстяк, поудобнее перехватывая свёрток с пирожками. — Вам бы держаться ближе к своим.

— Благодарю за совет, Фёдор Васильевич, — кивнул я. — Приму к сведению."

"Воронов покосился на меня, словно пытаясь определить, искренен ли я или издеваюсь. Не поняв, он просто пожал плечами и продолжил путь. Его тяжёлое дыхание и пот, выступивший на лбу, выдавали, что даже такая небольшая прогулка давалась ему с трудом.

Мы подошли к казарме — одноэтажному деревянному строению, выкрашенному в блёлло-зелёный цвет. На фоне кирпичных зданий офицерской школы оно выглядело невзрачно, но внутри должно быть прохладно даже в жару.

Воронов открыл дверь в комнату и замер на пороге. Его полное лицо застыло в выражении недоумения.

— Чего? — он задумчиво почесал затылок. — А где?..

Я оглядел помещение через его плечо. Картина была красноречивой: первая половина — хаос и беспорядок с разбросанной одеждой и открытым чемоданом, вторая — идеальная, аккуратно заправленная койка, но без вещей.

Их просто не было.

Комната чем-то напоминала нашу с Колей, только немного просторнее. Те же тумбочки, тот же облупившийся шкаф у стены, даже пятно на потолке словно скопировали. Но вещей Рязанова действительно не было — ни личных предметов, ни одежды.

Он сбежал? Какого хрена⁈ Хотел что-то рассказать, появился лейтенант — и раз, его нет. Что-то здесь нечисто.

Воронов, не тратя времени на размышления, уселся на свою кровать и принялся за пирожки.

Он урчал от удовольствия, запихивая еду в рот, крошки падали на грязную простынь. С каждым укусом его настроение улучшалось, и скоро он уже забыл о пропавшем соседе.

Я ещё раз внимательно осмотрел комнату: никаких следов борьбы, никаких признаков спешного бегства. Просто… пусто. Как будто Рязанова тут никогда и не было.

Нет, он точно не мог свалить с территории части — его бы просто не выпустили часовые. А значит, всё ещё должен быть где-то здесь…

— Ты не знаешь, где Рязанов? — спросил я Воронова напрямую.