При этом нужно учитывать, что в степи преимущество скорости и манёвренности может быть важнее огневой мощи, поэтому тяжёлая техника не всегда эффективна против быстрых всадников, особенно если те применяют тактику налёта и отхода.

Я сказал даже больше, чем говорил майор. Добавил от себя пару мыслей, которых не было в его объяснении.

Сосулькин удивлённо поднял брови, но тут же улыбнулся:

— Прекрасно, младший лейтенант! Вижу, вы хорошо подготовлены.

Я кивнул и продолжил наблюдать за окружающими, особенно за Раскольниковым, который вернулся в класс с побелевшим от гнева лицом.

Рядом с ним кучковалось человек десять — его свита, готовая выполнять любое указание своего лидера.

Исподтишка изучал каждого. Кто внимательно слушает? Кто записывает? Кто шепчется? Всё это могло дать информацию о потенциальном предателе.

«Вот бы ещё доступ к личным делам получить», — подумалось мне. Тогда я смог бы проверить биографии, связи, родственников… Но пока приходится довольствоваться наблюдением.

В середине урока дверь класса открылась. На пороге появились двое. Одного я узнал сразу — Рязанов. Худощавый, с острыми скулами и вечно напряжённым взглядом.

Рядом с ним стоял Воронов — плотный парень с простоватым лицом и хитрыми глазками.

— Разрешите? — спросил Рязанов, кашлянув.

— А, наши герои вернулись! — приветствовал их Сосулькин. — Входите, господа, занимайте места.

Они представились перед классом и коротко сообщили, что прибыли из госпиталя после нападения на часть. Рязанов говорил скупо, только факты. Воронов же пытался придать себе значительности, выпячивая грудь и надувая щёки.

Их взгляды остановились на мне, и глаза расширились от узнавания.

Я лишь слегка кивнул, показывая, что тоже помню обоих. Рязанов сдержанно ответил тем же, а Воронов растянул губы в неуверенной улыбке.

Они прошли через класс и заняли свободные места рядом со мной. Сосулькин, заметив это, улыбнулся и кивнул Рязанову, который никак не отреагировал на этот жест.

Урок продолжился. Майор рассказывал о сигналах управления в бою, взаимодействии с артиллерией. Я мысленно отмечал, что его объяснения слишком академичны — много теории, мало практики. Так говорит человек, который изучал войну по книгам, а не прошёл через неё сам.

Наконец, звонок возвестил об окончании занятия. Курсанты с облегчением поднялись с мест и потянулись к выходу.

— Магинский, — окликнул Воронов, поравнявшись со мной в коридоре. — Давно не виделись.

— Так точно, — кивнул я. — С поезда.

— Мы тогда только прибыли, — начал Фёдор, похлопывая себя по груди. — Первый инструктаж, тренировки, и тут — нападение на часть.

Его глаза загорелись, когда он принялся расписывать подробности:

— Турки и монстры.