И взгляд у него был пустой, как у манекена для одежды.

— Я принесла твоей айяре клятву верности, — сказала Рина, обращаясь к Аррану. — Я не причиню ей вреда."

"— А как насчет твоих дальнейших планов, Риниссия? — спросил дракон. — Что собираешься делать? — он перевел взгляд на навира. — Я полагаю, это артефакт подчинения, который раньше был на тебе?

— Да, — улыбнулась девушка. — А Рона освободила меня.

Руки Аррана на моей талии напряглись.

— Что ты с ним сделала? — спросила я, кивнув на Гедраина. — Когда ты носила этот ошейник, ты была… поживее, что ли.

— Когда надеваешь этот артефакт, можно дать подчиняемому соответствующее внушение. Я велела моему крылатому мальчику ничего не делать без моего на то приказа, — очаровательно улыбнулась Рина.

— Я не люблю повторять вопросы, — заметил Арран.

Я почувствовала исходящее от него напряжение. Такое ощущение, что он готов был в любой момент сорваться с места, обратившись в дракона и начать испепелять всех вокруг. И я вдруг осознала, что Арран — смертельно опасное существо, которое может уничтожить одним лишь прикосновением. Но страшно мне не стало, что странно. Я откуда-то знала, что он не причинит мне вреда.

— Я прошу твоей защиты и покровительства, Шерриарран арт Нрисимирор, — произнесла Рина, по-прежнему улыбаясь. — Когда я клялась в верности твоей айяре, я говорила, что не причиню вреда всем тем, кто дорог ей. Тебе не нужно опасаться неприятностей с моей стороны.

— А что насчет него? — спросила я, кивнув на Гедраина. — Что ты хочешь делать с ним?

— Ну… — Рина, казалось, замялась и в глазах ее сверкнул нехороший огонек, — ты и твой дракон летаете… а я… мне тоже нужен транспорт…

— Грифоны тебя не устраивают? — спросила я.

— У меня аллергия на шерсть, — Рина снова мило улыбнулась.

Учитывая тот факт, что она снова выглядела, как человек, получился у нее очень правдоподобный невинный вид.

Арран развернул меня к себе и заглянул в глаза.

— Ника, — спросил он мысленно, — ты действительно хочешь оставить ее при себе?

— Я хочу учиться, Арран, — ответила я честно. — Ты очень возмутил меня своим категоричным заявлением о том, что запрешь в четырех стенах и не дашь даже с Оксаной видеться, — вывалила я на него свою обиду. — Я тебя сразу предупреждаю, что не позволю так с собой обращаться. Ты можешь применить силу, но просто поверь, что ничего хорошего из этого не выйдет, — я смотрела ему в глаза, когда транслировала свою мысль и поэтому отметила, как его зрачки вытянулись в две вертикальные линии. — Если ты еще раз вздумаешь лишить меня свободы… Я не буду устраивать тебе истерик, просить или умолять измениться. Я просто уйду. Говорю один раз. Не надо со мной воевать и заставлять делать что-то против воли. Так со мной нельзя.