Скрестив руки на груди и опираясь на капот своей ярко-красной «Ауди» оттенка «вырви глаз», Лиза легонько притоптывала ножкой.

— Ты заставляешь себя… — она уже было собиралась отчитать Демьяна за опоздание, потому что каждая ее минута — на вес золота, когда из машины показался Самир.

— У меня были дела, — отозвался Дема, поглядывая на двоих закадычных «друзей».

Хоть ненадолго, но рыжая стервотина, коей Демьян считал Лизку, хоть и любил ее, конечно, выпорхнула из собственной зоны комфорта. А вот не нужно было провоцировать его вчера, не нужно было, и ротик свой красивый, но, сука, болтливый, тоже раскрывать не нужно было. Вот теперь пусть получает шоковую терапию, засранка мелкая. Бумеранг он такой — никогда не знаешь из какой жопы принесет и в какую затянет.

И неспроста Демьян утром Самиру проболтался о своих планах, после того как встретит друга в аэропорте. Знал и понимал, что Самир не выдержит и с ним поедет. И об их взаимной «симпатии» он тоже знал. Друга, конечно, жаль, но кто ж ему доктор. А нечего было мозги в первый год в Праге Демьяну компостировать своими бесконечными нотациями о том, какой Дема идиот и трус.

Зараза рыжая, конечно, из реальности на долю секунды выпала, но в руки себя взяла быстро.

— О, песик вернулся, — хмыкнула она, буравя Самира взглядом полным откровенной ненависти, но нужно отдать рыжей должное, держалась она хорошо, Дема даже почти поверил, если бы не глаза, выдававшие стервочку с потрохами. —

Почву-то он ей из-под ног выбил и теперь откровенно наслаждался.

— А ты все также на людей бросаешься? Неудовлетворенность плохо сказывается на здоровье, вон уже морщинки появились, — не остался в долгу Самир.

— Хватит, пойдем, — прервал их обоюдное приветствие Демьян, а потом, проходя мимо Лизы, прошептал так, чтобы только она слышала: — один-один, солнышко."

"Дело близилось к вечеру, на город опускалась ночь, а у Демьяна еще были планы на вечер. Точнее один конкретный план, на одного конкретного человека.

После вчерашнего разговора с отцом, к Дарине Демьян возвращаться не стал, впрочем, он вообще не был уверен в том, что сестра осталась в родительском доме, но и проверять не стал, просто сел в машину и рванул из дома от греха подальше. Потому что, как выяснилось, контролировать себя рядом с ней стоило ему огромных усилий, вылившихся в результате в «мартышкин труд». Три года назад было проще. Сейчас стало невозможно. Невозможно ее не касаться, невозможно находиться рядом и держать себя в руках, это выло выше его сил, выше его понимания. Мозги отключались и плавно стекали в штаны. Он и без того порядком ее напугал, достаточно для нее было потрясений. Слишком много для одного дня.