Просто это прозвучало, как если бы я совершенно отчаялась. Но это было не так. Во мне жила здоровая женская гордость. Я бы никогда не стала делить Птаха с другой… Если бы он хотя бы раз дал понять, что у меня на него есть хоть какое-то монопольное право. Но он не давал. И не обещал ничего. За все это чертово время.

Меня захлестнула злость. Я захлопнула дверцу шкафа и прислонилась лбом к прохладной зеркальной створке.

— По-моему, не случилось ничего такого, из-за чего тебе бы стоило биться головой о стены, — раздался смеющийся голос за спиной. Я оглянулась. Данил стоял позади полностью одетый.

— Я вспомнила, что не забрала свои любимые рибоки из ремонта, — сухо заметила я, — не хотелось бы идти завтра в другой обувке. Маршрут ты выбрал не самый легкий.

— Хм… Не думаю, что его можно перенести, — почесал в затылке мой недавний любовник.

— А я и не прошу, чтобы ты переносил. Ну, поехали? Подброшу тебя домой.

Всю дорогу Данил молчал. Лишь на самом подъезде к дому родителей спросил кое-что о нашей предстоящей вылазке. Я объяснила. Помимо желания мой голос прозвучал довольно сухо. Как будто я тем самым выказывала Данилу свое недовольство. Хотя, ну, в чем мне его было винить?

— Ты только не решай ничего сегодня.

— Почему?

— Потому что сейчас ни ты, ни я не сможем дать адекватной оценки случившемуся.

— Что, уже и сам жалеешь о том, что мне предложил? Не слишком ли быстро?

— Не жалею! Просто хочу разобраться в том, что чувствую, на свежую голову."

"— Хороший план! — похвалила я с некоторым сарказмом в голосе. Сарказмом он пропитывался всегда, когда я была вынуждена прятать за ним, как за щитом, свои настоящие чувства. И, кажется, Данил это понимал. Это подтверждала его ироничная скупая улыбка.

Соловьев спрыгнул на землю с подножки и оглянулся на меня через плечо.

— Не вздумай трепаться о том, что было, — зачем-то предупредила я, как будто и впрямь думала, что он побежит докладывать о случившимся всем желающим.

— Эта тайна уйдет со мною в могилу.

Я фыркнула и, ударив по газам, резко сдала назад.

За время, пока мы кувыркались с Данилом, отец пришел в себя и успел вынести мозг всем, кто пытался ему помочь. Собственная слабость давалась ему нелегко. В этот раз даже мать с трудом справлялась с его капризами, хотя обычно он старался ее не расстраивать.

— Я не выпишу тебя домой!

— С каких пор в нашей амбулатории появился стационар?!

— С тех самых, как ты попал в него с пулевым ранением!

Я нахмурила брови и уставилась на отца, давая понять, что со мной лучше не спорить. Он так же яростно посмотрел на меня в ответ. Ей богу, я не считала, что его жизни хоть что-то угрожает, но береженого, как известно, бог бережет. Нам нужно было перестраховаться.