Значит, знает о них, об армии, магах, монстрах и, уверен, о кристалле подчинения, который есть в тех местах. Вот основная моя цель её покупки. Эта сучка просто обязана что-то знать. Не могла мать перевёртышей, маг девятого ранга, не слышать о таком артефакте. А если повезёт — укажет путь к нему.

Пленница заметила, как я её разглядываю. Она задрожала всем телом, попятилась к дальней стенке клетки, насколько позволяло тесное пространство. Платье висело на ней лохмотьями. Через дыры виднелась бледная кожа, покрытая старыми шрамами.

— Я хочу её! — заявил сопровождающим, не отрывая взгляда от женщины.

— А-а-а… — растянул Зафир, посмотрев на меня. — Это же целое состояние.

— Ага, — довольно кивнул в ответ. — И, поверь мне, она того стоит.

Источник продолжал гудеть, словно настроенный на частоту этой женщины. Я чувствовал её магию даже через рабский ошейник. Представляю, какая сила скрывается под этим металлом.

Не буду скрывать: мне интересен рецепт создания перевёртышей. Не для воспроизведения, просто хочу понять тонкости процесса. Как она это делает? Какие компоненты использует? Как происходит трансформация? Вдруг можно создать что-то типа заларака-перевёртыша? Звучит многообещающе… У меня к ней много вопросов, хватит на неделю непрерывных допросов.

— Но откуда столько денег? — спросил Зафир, оглядываясь по сторонам. Пот выступил на его лбу. — Тут не получится рассчитаться зельями.

— Почему? — поднял я бровь.

— Потому что это богатая часть базара, — турок нервно поправил воротник. — Здесь принимают только настоящие деньги. Монеты, а не товары для обмена.

Я нахмурился: «Неужели придётся отказаться? Нет, даже мысли такой не допускаю. Эта женщина — слишком ценный приз».

— Спроси у продавца, примет ли он деньги Русской империи, — попросил я.

Зафир кивнул и подошёл к торговцу. Тот оказался тучным мужиком с тремя подбородками. Золотые зубы блестели, когда он улыбался. Масляный взгляд скользил по покупателям, оценивая их платёжеспособность.

Они обменялись быстрыми фразами на турецком. Руки торговца замелькали в воздухе, рисуя какие-то знаки. Зафир кивал, но с каждым словом его взгляд становился всё мрачнее. Наконец мой сопровождающий повернулся ко мне. Выражение его лица говорило само за себя.

— Он не возьмёт русские деньги, — покачал головой Зафир. — Только местную валюту, золото, серебро или драгоценности."

"Я стиснул зубы. Внутренний хомяк устроил настоящую революцию: топал лапами, размахивал плакатами, требовал немедленной покупки. Как же так? Вот она, моя добыча, в метре от меня, а я не могу её заполучить!

Торговец что-то добавил, глядя с превосходством. Зафир перевёл:

— Он говорит, что такой ценный товар не продаётся за бумажки, только настоящие деньги. И цена — пятьдесят миллионов местных монет.