Костюм сел идеально, словно сшитый на заказ. Видимо, кто-то хорошо знал мои мерки. Руки сами завязали галстук. Манжеты, воротник, запонки — всё было безупречно.

— Попросили, чтобы вы надели свои награды, — продолжил старший лейтенант. — И вот ещё одна, пожалованная вам генералом.

Взял побрякушку и заглянул в соседнее помещение, якобы к зеркалу. Достал из пространственного кольца остальные и нацепил. Я спокойно отношусь ко всем этим наградам и орденам. Сам в прошлой жизни надарил их кучу и маленькую тележку. Знаю, зачем это и для кого. Блестящие кусочки металла — не более, чем средство манипуляции.

Власть награждает ими, чтобы создать иллюзию признания заслуг и привязать к себе. Ты гордишься своими наградами, а значит, и тем, кто их дал. Не захочешь идти против него. Пытаешься выслужиться ещё больше, как дрессированная собака ради угощения. Старый трюк, но работает безотказно.

— Ну вот! — глянул на себя в зеркало. — Ещё бы титул, и вообще было бы замечательно.

В отражении я увидел совершенно другого человека — не боевого капитана, а лощёного дипломата. Строгий костюм, идеальная осанка, холодный взгляд. Ордена и медали на груди добавляли авторитетности. Из зеркала на меня смотрел не просто военный, а человек, с которым стоит считаться. Именно такой образ и нужен для Константинополя."

"Меня сопроводили до палатки, и… мои планы ушли на второй план. Принесли ужин. Мясо! Много мяса, бутылку коньяка — видимо, из чьих-то личных запасов, картошку в мундире и компот.

— Война войной, а обед по расписанию, — проглотил выделившуюся слюну.

Аромат от блюд был настолько соблазнительным, что желудок тут же отозвался громким урчанием. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз нормально ел. Напряжённые дни — сплошные зелья на ходу. А тут настоящий пир.

Отрезал кусок мяса — сочный, с розоватым соком. Положил в рот, и вкус обрушился лавиной. Сладковатый привкус крови, пряности, соль — всё смешалось в идеальной симфонии. Мясо таяло на языке, сок стекал по подбородку. Я закрыл глаза от удовольствия, наслаждаясь каждым мгновением.

Картошка в мундире — горячая, с хрустящей корочкой, посыпанная крупной солью и свежей зеленью. Разломил одну. Белоснежное нутро исходило паром, источая запах земли и тепла. Добавил сливочного масла, которое тут же начало таять, превращаясь в золотистую лужицу.

Компот из сухофруктов — терпкий и сладкий одновременно — идеально дополнял трапезу. В нём чувствовались яблоки, груши и что-то ещё, неуловимое. Я выпил два стакана залпом не в силах остановиться.

А коньяк… Тёмно-янтарная жидкость играла в свете лампы, обещая тепло и расслабление. Сделал глоток, и огонь побежал по горлу, растворяясь в желудке приятным теплом. Хороший, очень хороший коньяк.